Злодейка чужого мира (СИ)

Бледность, пересохшие губы, почти потерявшие цвет, синева у самых глаз. Стыд и запоздавший ужас накрыли ее темным крылом. Она малодушно решала собственные проблемы, хотя создала куда большие другому человеку. Человеку, который дважды спасал ее жизнь.

— А как ты прошла пустыню?

Кажется, она успела забыть, что покажи Абалю мизинец, и он отхватит руку по локоть. Ясмин криво усмехнулась. Она теряет баланс. Базовое равновесие, благодаря которому она всегда была безупречна и оставалась в роли наблюдателя, а не мухи, наколотой на бумагу.

— Туше.

— Туше?

Ясмин замялась. В детстве она ходила на фехтование. А ещё на лепку. На макраме, на выжигание, на шитьё и училась играть на балалайке. Она просто ходячий справочник по детским увлечениям.

— Уколоть, уязвить оппонента, — пояснила она и спрятала кисти рук в рукава. — Ты не хочешь говорить, как восстановил руку, я не хочу говорить, как пошла пустыню, — и тут же попыталась снова: — Я спрошу мать.

Звучало, как детская угроза.

Ясмин даже сделалось неудобно за себя, зато Абаль даже не поморщился:

— Мастер Гербе умеет хранить тайны. Особенно опасные.

А это звучало, как предупреждение.

Что ж. Она ведь знала, что этот разговор не кончится ничем хорошим.

— Моя метка полна на седьмую часть от полного резерва, — наконец, сказала Ясмин, уходя от неприятной темы. — Полагаю, и твоя тоже. Когда она наберёт силу, ты вернёшься в Варду вместе с Верном, Хрисанфом и образцами.

— И ты отпустишь? — спросил он с недоумением.

Наклонился. Приблизился вплотную, запечатав ее между собой и кушеткой с холодным прорезиненным покрытием. Ясмин невольно отклонилась, и кушетка мгновенно дернулась назад с ней вместе, пока одно из колесиков не застряло в щербинке пола. Абаль шагнул вперёд и оперся ладонями по обе стороны от ее бёдер.

Первым было желание ответить «тебе не нужно мое разрешение». Прямо как в провинциальном романе про любовь.

— Перестань, — сказала она жестко. — Никто не знает о второй метке, и ты можешь уйти в любой момент, как заблагорассудится.

Абаль засмеялся, и Ясмин вдруг увидела, насколько он зол.

— Так мастер Гербе не рассказала тебе? Она взяла метку в уплату за помощь, расчётливая, как все Бересклеты. Отец был прав, я должен был просто убить тебя сразу после входа в Чернотайю.

Она смотрела на него и не могла возненавидеть. Беспощадный рот, высокомерный голос, глаза, в которых только темнота и ни одного из тех чувств, о которых он рассказывает.

У неё просто нет сил, чтобы оправдываться и пропускать через себя все эти страшные и незнакомые ей эмоции. Она видела разных людей, с самыми разными проблемами и фобиями, но такие, как Абаль, ей не встречались. Будь она в своем мире, она бы заинтересовалась.