Агония Хана

Нет, его глаза больше не мертвы. Но они больны, эти глаза, они полны такого безумия, что мне становится страшно…как же я верну тебя, Тамерлан? Как же я верну тебя из твоего персонального Ада? Если мы выживем, ты позволишь мне спасти нас обоих?

И эти жуткие шрамы, эти следы на его теле. От одной мысли, какую боль ему пришлось вынести, меня бросает в холодный пот.

Глазок камеры отворачивается в другую сторону, и я успеваю на мгновение сжать его пальцы и тут же одернуть руку. Увидеть, как он поднес свои пальцы к губам, и закрыть в изнеможении глаза…Я должна каким-то образом сказать ему…об Эрдэнэ и Сансаре. Но как? Может, написать? Попробовать вырезать ее имя на полу? Когда камера отворачивается от нас, есть пару секунд. Я могла бы попробовать, потом прикрыть это место тюфяками.

На подносе лежит тупой десертный нож. Тянусь за ним, пока глазок камеры снова отворачивается в сторону. Царапнула по полу. Резко повернул голову и одним быстрым движением забрал нож, схватил за волосы и дернул к себе. Смотрит мне в глаза и слегка отрицательно качает головой. Снова швыряет в сторону на тюфяки.

И мне вдруг начинает казаться, что он чего-то ждет. Он напряжен. Я ощутила это, когда он схватил меня за волосы, а я вцепилась ему в плечи, как бы в попытке оттолкнуть, и ощутила под ладонями это сильнейшее напряжение. Что-то должно произойти? Он ведь что-то задумал…Хан не мог просто так прийти сюда. У него есть план.

Когда совершенно стемнело и везде выключился свет, я вдруг ощутила, как к моей босой ступне прикоснулась его ступня. Где-то за тюфяками вне досягаемости камер. И это было самое волнующее прикосновение в моей жизни, самое долгожданное и сумасшедшее. Тереться ногой о его ногу, трогать пальцы друг друга, ощущая, насколько холодные у меня ноги и какие горячие у него. И я согреваюсь от этой ласки, от этих ворованных прикосновений. Как вдруг он убрал ногу, бросился куда-то, что-то выискивая на полу, и тут же сел обратно.

Свет включился резко, так, что у меня заболело в висках и на секунду ослепило яркостью.

Албаста собственной персоной вошла в клетку в сопровождении своих псов. Их было с ней шестеро. И это говорило о том, насколько она боится Хана. Любительница яркого света и спецэффектов вырядилась в золото с красным. Несмотря на уродство ее перекошенного лица, ее фигура была сочной, подтянутой и очень красивой. И наряд подчеркивал все достоинства тела этой ядовитой твари.

– Всего то один раз…разочарование. Я думала, ты ее затрахаешь до смерти.

Пожал плечами и ухмыльнулся, откинулся на решетку. Она бросила на меня презрительный взгляд и сделала шаг к моему мужу. От дикого напряжения все мое тело окаменело. Я словно предчувствовала какую-то редкую пакость, какую-то запредельную дрянь, которая вот-вот произойдет.