Катрин. Книги 1-12

Ее не трогало то, что могущественный герцог желает ее: может быть, даже любит, если он на это способен. Среди пар, входящих во дворец, она заметила одну, совсем юную. Он – почти подросток, светловолосый, как Мишель де Монсальви, безбородый и веселый, в темно-голубом костюме, – предложил руку прелестной девочке, такой же светленькой, как он сам, такой же свеженькой, как ее розовое платье, с головкой, увенчанной розами. Время от времени он наклонялся к подружке, что-то шептал ей, и это вызывало у нее улыбку, заставляло краснеть. Катрин угадывала, как сжимают его пальцы девичью руку, как тихо произносятся ласковые слова, как готовятся поцелуи… Эти двое не видели никого вокруг.

Он не бросил ни одного взгляда на женщин, которые его окружали, часто очень красивых, во всяком случае – ослепительных. Она не сводила нежного взгляда с его лица. Они любили друг друга с пылкостью совсем юных существ, и им не приходило в голову скрывать свою любовь. Они были счастливы…

Катрин сравнивала пустоту своего существования с их беззаботным счастьем. Жадное и одинокое сердце, ненужный муж, который наряжает ее, чтобы ловчее толкнуть в объятия другого, чье-то желание, которое ее нимало не волнует, хотя по ночам кровь закипает в ее жилах, презрение единственного любимого человека… Печальный итог!

– Ваш муж здесь, мадам Катрин, – сказала за ее спиной непонятно когда вошедшая графиня Эрменгарда.

Сверкающая и роскошная в своем красно-золотом бархатном платье и головном уборе, высокая, как стрела собора, она завладела всем пространством, и Гарена, одетого в черное, было почти не видно за ней.

Он прошел вперед, некоторое время молча разглядывал Катрин, потом произнес:

– Хорошо.

– Это больше чем хорошо! – возмутилась Эрменгарда. – Это потрясающе!

Слово было точным. Катрин в этот вечер действительно могла потрясти кого угодно благодаря обдуманной простоте туалета. На ней было гладкое платье из черного бархата, стянутое под грудью широким поясом из той же ткани и украшенное лишь золотой подкладкой длинных, до полу, рукавов. Но при этой абсолютной строгости дерзкое декольте заставляло победно сиять ее белоснежную кожу.

Квадратное спереди, подчеркивающее округлость плеч и обнажавшее грудь почти до половины, оно углом спускалось на спине ниже лопаток. Зато рукава закрывали почти всю кисть. У многих женщин будут такие же большие декольте, но ни одна из них рядом с ней, одетой в простое темное платье, не покажется такой голой. Другая дерзость: по замыслу графини де Шатовиллен Катрин ничего не надела на голову. Ее роскошные волосы свободно, как у юной девушки, падали на плечи.