Катрин. Книги 1-12

Эрменгарда, естественно, сопровождала тех, кому заменяла в поездке мать, а Катрин с мужем расположились в ближайшем к большому белому кафедральному собору доме, задние окна которого выходили на тихий голубой канал. Этот маленький, но удобный дом принадлежал одному из самых крупных городских суконщиков, с которым у Гарена были давние тесные деловые связи. Сначала Гарен послал туда своего мажордома Тьерселена с лакеем, секретарем и служанками Катрин, которых возглавляла Сара. Под надежной охраной они доставили большую часть вещей, и, войдя в дом суконщика, Катрин не могла не признать, что все устроено как нельзя лучше.

В каминах горел огонь, спальня была прелестна – вышитые драпировки, приготовленная постель, а на столе в расписном фаянсовом горшке – фиалки… Ужин был накрыт в главной комнате."

"То, что их поселили в этом, пусть даже относительно скромном домике, было редкой привилегией в перенаселенном городе, где любую постель оплачивали золотом. Многочисленные свиты герцогов Бретонского и Бэдфордского, графов де Ришмона, Солсбери и Суффолка наводнили Амьен. Многие горожане были вынуждены ютиться в одной комнате с семьей и слугами, чтобы предоставить место этим, в основном грубым и надменным людям, всем этим сеньорам, прибывшим сюда, чтобы встретиться с герцогом Филиппом.

Дома были украшены гербами, развевались флаги. Бретонские хвосты черных горностаев на серебряном поле были вывешены на всех домах к востоку от дворца епископа, а окровавленные колья графа де Фуа – в западном квартале. Юг принадлежал алым розам Ланкастера, герцога Бэдфордского. Английский регент с подкреплением из графов Солсбери и Суффолка занимал полгорода. Бургундцы скопились на севере, а слуги епископа Амьенского разместились там, где смогли устроиться.

Несмотря на усталость, Катрин долго не могла уснуть. Всю ночь в городе пели, кричали, трубы звучали так громко, что дрожали дома. Шла подготовка к великолепному празднеству, обещанному герцогом Филиппом. А кроме того, к этому оглушительному шуму за окном добавлялась и нервозность. Вечером Гарен побывал в епископском дворце по приглашению своего хозяина. Вернувшись, он вошел к жене, которая только что легла и болтала с Сарой, пока та чистила ее пропыленную за день одежду.

– Завтра вечером, – только и сказал Гарен, – вас представят монсеньору во время бала по случаю помолвки. Желаю вам доброй ночи…

Назавтра дворец епископа, казалось, горел как при пожаре. Плошки с огнем были выставлены в бойницах, волны пурпурного и золотого света изливались из каждого окна и отражались на белых резных стенах собора, сияя алой зарей на камнях и статуях. Из каждой амбразуры до самой земли каскадом опускались шелка с гербами, каждый столбик был украшен шелковым знаменем.