Катрин. Книги 1-12

Однако всякий раз, как это происходило, принцесса Анна с негодованием вмешивалась и сурово выговаривала солдатам за их жестокость. Ее благородное сердце при виде такой страшной нищеты переполняла жалость, и она неустанно подавала, подавала снова и снова, отдавала все, что могла, оставляя за собой светящийся след нежности и сочувствия. Если бы Гарен почтительно, но твердо не противостоял этому, она раздала бы по дороге тридцать тысяч золотых экю, которые везли мулы, – часть своего приданого, составлявшего сто тысяч золотых экю, которое должен был после свадьбы получить английский герцог.

Это приданое вызывало у мадам Эрменгарды гнев, который она вынуждена была скрывать.

– Что ему еще нужно, этому хапуге? – начала она поверять свои тайные мысли Катрин, едва завидев вдали стены Амьена. – Он получает удовольствие от того, что душит Францию, которую он занял совершенно незаконно. Он берет в жены самую нежную, самую красивую, лучшую из наших девушек, и он еще требует золота! Он, который должен всю жизнь стоять на коленях, целовать пыль у ее ног и благодарить небо за милость, которую оно ему послало! Я, честно говоря, лопаюсь от бешенства – от бешенства, слышите, – когда я вижу, как наш герцог протягивает руку вечному врагу королевства и отдает ему собственную сестру…

– Я думаю, ему очень хочется отомстить королю Карлу.

Он его так ненавидит.

– Он хочет отомстить, но еще больше он хочет занять его место, – проворчала графиня. – Это вероломство со стороны подданного, пусть даже он и принц и не хочет думать о том, что он подданный. Законы чести едины для всех!

Улыбка мелькнула на губах Катрин, высушенных поднявшимся ледяным ветром, который гнал облака к башням Амьена.

– Такие слова опасно говорить, графиня, и, может быть, опасно слушать, ведь если герцог узнает… – сказала она лукаво, но толстая дама вдруг бросила на нее такой гордый и прямодушный взгляд, что девушка почувствовала, что краснеет.

– Ему известен мой образ мыслей, мадам Катрин. Женщина моего ранга не опускается до того, чтобы скрывать их, даже перед лицом герцога Бургундского. То, что я сказала вам, я так же спокойно скажу и ему!

Катрин не могла не прийти в восхищение.

Громогласная, тучная, даже несколько комичная, Эрменгарда принадлежала тем не менее к великому и прекрасному роду, и это всегда было заметно, несмотря на жир, несмотря на любые эксцентричные выходки. Ее величие, ее благородство были инстинктивными и перевешивали маленькие человеческие странности. Она могла быть и верным другом, и опасным врагом. Лучше быть на ее стороне.

В Амьене принцессы отправились к брату. Он ждал их во дворце епископа. Свита разместилась в предназначенных для нее домах.