Катрин. Книги 1-12

На площади, где гвардейцы с большим трудом сдерживали толпу зевак, во всем своем блеске была представлена удивительная картина, словно бы написанная какими-то неистовыми красками. Сеньоры в сверкающих драгоценными камнями камзолах осторожно переставляли ноги, обутые в дурацкие башмаки с длинными, загнутыми кверху носами, у некоторых прикрепленными к поясу золотыми цепочками. С небывалой уверенностью они носили громадные вышитые шляпы и длинные разрезные рукава, метущие землю. Дамы были в платьях из снов, в немыслимых чепцах – целых фантастических сооружениях, заостренных, рогатых, с простыми и двойными валиками, все – в облаках кружев и муслина, все – в сиянии драгоценностей, все – тянущие за собой шлейфы из парчи, шелка, бархата…

Все они, отделенные от толпы двойным загромождением из вооруженных гвардейцев, беспечно направлялись на праздник и были похожи на странные звезды, вспыхнувшие на мгновение под огнями факелов и поглощенные тенью портика.

Выходящие на площадь окна были битком набиты любопытными, и было видно так хорошо, как при ярком солнце, – столько факелов и светильников зажгли по приказу герцога.

Из одного из окон дворца Катрин наблюдала за текущей по площади рекой приглашенных. Она пришла сюда во второй половине дня со своими служанками и с сундуками нарядов, потому что ее патронесса не хотела никому больше доверить заботу о праздничном туалете. Для большей уверенности, а также для того, чтобы молодая женщина, движимая любопытством, не показалась гостям раньше назначенного времени, Эрменгарда заперла Катрин в собственной комнате, а сама занялась нарядами принцесс. Готовая, но пока праздная, Катрин смотрела…

– Интересно, простят ли мадам Маргарита и мадам Анна вам вашу красоту сегодня вечером? Потому что, по правде говоря, вы затмеваете их, как солнце на заре делает бледными звезды.

Казалось, Эрменгарда действительно шокирована, но от этого ее похвалы становились еще более искренними. Но на этот раз Катрин совсем не обрадовалась. Не очень понимая почему, она чувствовала себя усталой и печальной и охотно сбросила бы это праздничное платье, чтобы свернуться в клубок на кровати, стоящей в комнате над зеленым каналом.

"Сейчас за ней придет Гарен. Он возьмет ее за руку и поведет в зал, где собралась толпа гостей. Там она склонится перед герцогом Филиппом, перед принцессами и их будущими мужьями. Она знала, что снова встретит там взгляд серых глаз, чье загадочное спокойствие ей удалось однажды поколебать. Она знала, что Филипп ждет ее, что этот вечер стал возможен только благодаря его мощной, упрямой воле, но и это ее не радовало.