Катрин. Книги 1-12

Слова молодой женщины произвели эффект масла, брошенного в кипящую воду. Напряжение спало, лица разгладились, и некоторые даже стали обмениваться улыбками, Довольными и торжествующими.

— Конечно же! Мессир Арно будет знать, как нам помочь, не рискуя своей репутацией рыцаря, и эта собака Петард останется в дураках, — сказал Гийом Бастард."

"— Мы еще посмотрим! — проворчал Николя, пожимая речами. — Он не вчера на свет родился, и уловки этих Апщье слишком просты для него.

Тогда Жерве пришел в ярость. Самым необъяснимым и непредвиденным образом этот связанный по рукам и нога человек, который знал, что его ждет виселица, вдруг счел для себя невыносимым, что его словам не верят.

Даже думая о том, чтобы повыгоднее продать свои сведения он прорычал одержимый слепой яростью:

— Банда ослов! Нечего вам тут надуваться индюками изображать умников и поздравлять друг друга с победой! Говорю вам, что он последует за Гонне. Иначе он поступить не может. А как будет реагировать ваш мессир Арно когда узнает от Гонне, что его жена — любовница Жана д'Апшье и что именно она вызвала сюда своего любовника чтобы отдать ему город?.

. Гонне представит доказательства что они проводят вместе ночи!

Ответом было гробовое молчание. Никто не мог верить своим ушам, все смотрели друг на друга, а Катрин, с лицом серее платья и с дико расширенными глазами осталась прикованной к своему месту…

— Доказательство?.. Какое доказательство? В страхе от эффекта, произведенного своими словами, Жерве не решался пошевелиться и замолчал. Тогда она, очнувшись от оцепенения, бросилась на него и, вцепившись руками в ворот его грязной куртки, начала бешено трясти.

— Какое доказательство? — кричала она.

 — Будешь говорить? Какое доказательство?.. Говори, или я прикажу содрать с тебя шкуру!

С испуганным стоном Жерве выскользнул из ее рук и упал к ее ногам лицом на пол. Он пробормотал:

— Одну из ваших рубашек… а также письмо… любовное письмо… или даже обрывок письма.

Но молодая женщина переоценила свои силы. Она была доведена до полного изнеможения, а резкое движение, с каким она бросилась на Жерве, разбудило боль в плече. Она открыла рот для того, чтобы что-то сказать, но не издала ни единого звука. Ее глаза широко открылись, и, взмахнув руками, она упала на пол без сознания рядом с пленником.

К ней немедленно бросились. Беранже, который все время, пока длилась эта сцена, был неподвижен и нем как статуя, опустился на колени, чтобы поднять ее голову, но уже Николя Барраль нагнулся к ней и; просунув одну руку под плечи Катрин, а другую — под колени, поднял ее с пола с такой легкостью, как будто бы она ничего не весила.

— Только этого недоставало! — проворчал он сердито ни в коем случае не следовало присутствовать при этом допросе.