Катрин. Книги 1-12

Вспомнила, как рассказывал толстому жадному человеку чудесную выдумку, похожую на золотой мираж, который привел его к погибели. То, что она рассказывала тогда, было древней тайной семьи Монсальви, так как один из Монсальви во время падения Ордена был его самым почитаемым членом и именно он укрыл все несметное богатство.

— Это странно, — пробормотала она, — что вы никогда ничего о нем не узнали. Мой муж мне рассказывал, что в те времена, когда король Филипп разрушил Храм, один из его предков должен был спрятать в надежное место сокровища Ордена. И я уверена, что чаша должна находиться там.

Я не верю в сокровища, состоящие исключительно из золота и земных богатств. Там должны были находиться священные предметы, архивы…

— И вы совершенно правы. Это был Гуго де Монсальви, которому вместе с Ришаром де Боже, внучатым племянником Великого Магистра Гийома, была оказана эта иная честь. Он умер при достаточно таинственных обстоятельствах в то время, когда прятался далеко отсюда, пытаясь избежать грозного королевского правосудия. Тайна клада умерла вместе с ним, и мы так и не смогли узнать, находилось ли среди всех сокровищ и наше потерянное состояние.

Но кто знает, владел ли Храм еще к тому времени священным кубком? Или же властный жест Великого Магистра, вырвавший кубок из его тайного убежища, чтобы воспользоваться им в своих личных интересах, навлек на Орден проклятие Неба — я не знаю! Известно, что Гийом де Боже был первым из трех последних Великих Магистров, состоявший в родстве с Жаком де Молэ, и что между ночью в Монсальви и ночью ареста в 1307 году прошло только тридцать три года… ровно столько, сколько продолжалась земная жизнь Христа!"

"Здесь было странное совпадение.

Катрин кивнула головой, потом, нагнувшись к камину, взяла с камня одну из лепешек, сохранивших тепло, и принялась ее машинально жевать, в то время как аббат наполнял кубки. Тонкий аромат вина заполнил все пространство у очага. Но Катрин не ощущала ни вкуса лепешки, ни запаха вина. Мысленно она еще путешествовала по волнам миражей прошлого, куда погрузилась вслед за священником. И он услышал, как она тихо шепчет:

— Если бы можно было» его» снова найти… вернуть сюда…

Очень осторожно, чтобы не разрушить грезы, дававшие Катрин последние мгновения покоя перед тяжелой дорогой, он ответил:

— Не было бы человека счастливее меня.

Но я давно потерял надежду «его» увидеть! Видите ли, госпожа Катрин, я полагаю, что «он» обитает теперь в тайнике слишком глубоком и слишком чистом, чтобы до «него» могла добраться рука человека… если только не произойдет чудо. — Пусть «он» там и остается, потому что люди «его» искали и будут продолжать искать, по крайней мере, те, кто предпочитает великие мечты земной реальности.