Катрин. Книги 1-12

Вот и все! Так совершил ли я преступление, желая сделать вас богатой, знатной и помочь вам занять то место в обществе, которого вы заслуживаете?

Катрин покачала головой и задрожала. Филипп воспользовался этим и обвил ее плечи рукой – конечно, чтобы защитить от холода. Она не сопротивлялась. С затуманенными глазами, ощущая лишь эту руку, она не могла вернуть ни капли своего гнева. Катрин прошептала:

– Воистину примерный подданный… его верность непоколебима, и если бы даже вы ни о чем его не просили, он, должно быть, догадался бы с полуслова. Ведь, давая мне мужа, вы могли бы предположить, ваша светлость, что он будет исполнять свои супружеские обязанности.

А ведь он этого не сделал. Больше того, он всегда яростно отказывался даже дотронуться до меня.

– А разве вы его об этом просили?

Катрин повернула голову, пытаясь разглядеть в темноте его лицо. В ее голосе прозвучал вызов:

– Однажды я попыталась. Попыталась соблазнить его таким образом, что ни один мужчина не смог бы устоять. Он почти сдался, но все-таки совладал с собой, сказав, что это невозможно, что он не имеет права меня трогать. Так что, как видите, он считает, что я принадлежу вам.

Она испытала злую радость, почувствовав, как конвульсивно сжалась рука Филиппа на ее плече, но, когда он ответил ей, в его голосе не было гнева:

– Я уже говорил вам, что мы никогда не затрагивали эту тему. Так что, может быть, он думал совсем не обо мне, когда говорил это.

– О чем же тогда? Или о ком?

Филипп ответил не сразу. Он, очевидно, размышлял. Наконец он коротко бросил:

– Я не знаю!

И оба они замолчали. На краю деревни залаяла собака, заухала сова, но все эти звуки не могли разрушить ощущения Катрин, что она и герцог одни в целом мире.

Теперь он почти прижимал ее к своей груди.

Разговаривая с ней, он обвил ее руками, и инстинктивно она положила голову на плечо принца. Это был сладкий миг, и Катрин пусть на короткое мгновение, но ощутила всю бесплодность их споров. Раз Арно забыл о ней в объятиях другой женщины, то зачем же ей отвергать любовь, такую страстную, такую искреннюю, которая хочет лишь позаботиться о ее счастье? От грубой суконной одежды Филиппа исходил тонкий запах ириса. Он тихонько укачивал ее, как маленькую девочку, и она была благодарна ему за то, что он не претендует на большее.

Но она чувствовала его дыхание на своей шее через густые косы, падающие по обе стороны ее лица. С закрытыми глазами она тихо спросила:

– Вам все еще больно, ваша светлость?

– Перестаньте называть меня вашей светлостью. Для вас я просто Филипп. Я хочу забыть все остальное. Но мне уже не больно. Напротив, я счастлив… счастлив, как уже давно не был. Вы со мной, я держу вас в своих объятиях, и вы не говорите мне грубых слов. Вы разрешили мне побыть с вами, и вы меня не отталкиваете.