Катрин. Книги 1-12

— Уезжайте, друзья, мои, — вздохнула она… — но заклинаю вас, Рено, скажите моему супругу…

— Что вы его любите? Госпожа Катрин, вы это сами сделаете гораздо лучше, чем я. До скорого! Берегите себя, а уж мы провернем все как надо!

За несколько секунд трактир опустел.

Выйдя из трактира и заполнив почти всю улицу Сент-Антуан, овернские рыцари сели в седла и, даже не потрудившись крикнуть» Берегись!«, бешеным галопом помчались по улице, давя людей и животных, сея ужас и смятение на своем пути. Скоро вся улица и все пространство у подножия башен Бастилии и под сводом ворот Сент-Антуан было покрыто толстыми клубами пыли, которая медленно оседала.

Вдогонку им неслись проклятия., Катрин и Тристан вышли на порог, чтобы присутствовать при этом отъезде. Затем они вернулись в большой зал, — Почему, вы мне помешали уехать с ними? — сказала она с упреком. — Вы хорошо знаете, что я не хочу здесь оставаться ни на минуту.

— И, тем не менее, вы останетесь… на эту ночь, чтобы набраться сил. Завтра, обещаю вам, вы уедете, но ни в Овернь, где вы никому не нужны.

— Куда же, в этом случае?

— В Тур, дитя мое. В Тур, куда через неделю прибудет король и где через месяц состоится свадьба монсеньер» дофина Людовика с мадам Маргаритой Шотландской! Там вы сможете быть более полезной вашему мужу, потому что только король может помиловать того, кого приговора» коннетабль.

Поезжайте к королю, Катрин! Свадьба принца — это самый благоприятный момент, чтобы добиться! снисхождения в таком трудном случае. Монсальви необходима королевская грамота о прощении, если вы не хотите чтобы он жил изгнанником.

— Но даст ли он мне ее? — с сомнением прошептала молодая женщина.

 — Коннетабль, вы только что сказали, приговорил Арно, — Он не мог поступить иначе, так как окружен обиженными парижанами, кричащими, как телята на бойне. А короля парижане весьма мало волнуют. У него от Парижа не осталось теплых воспоминаний. Он простил парижан, это так, но неохотно, и вы можете сами судить, что он не торопится их навестить. Если вам удастся с ним поговорить, он окажет милость. На какое-то время Монсальви забудут, он отсидится в своих горах; и все будет кончено. Он с удовольствием удалится в это изгнание на свои земли, где по приговору будет обязан находиться, а через год вернется ко Двору, где его встретят с распростертыми объятиями, и коннетабль — первый из всех!

По мере того, как он говорил, Катрин чувствовала, что у нее становится легче на сердце.

Несколько слов, несколько ободряющих фраз осветили горизонт, прогнали облака и вернули надежду.

Бесконечная благодарность родилась в ее душе. Молодая женщина поняла цену дружбы Тристана, которому долг, безусловно, запрещал отпускать овернцев в погоню за беглецами.