Катрин. Книги 1-12

Тем более что они не скрывали своего намерения отбить его у людей коннетабля и вернуть живым и невредимым в Монсальви.

Она взяла руку Тристана и прижалась к его щеке."

"— Вы всегда знаете лучше меня, что нужно делать, друг Тристан! Мне давно следовало это знать, и, вместо того чтобы бунтовать против ваших советов, я поступила бы правильнее, если бы следовала им, даже не пытаясь их понять.

— Я столько не прошу. Но раз уж вы так хорошо настроены, попросите Ренодо подать нам обед! Я так голоден, что съел бы собственную лошадь.

— Я тоже, — рассмеялась Катрин.

 — Что же касается Беранже… А в самом деле, он-то где? Я не видела его с самого утра и, признаюсь, даже забыла о нем.

— Я здесь! — послышался жалобный голос, который, как казалось, выходил из огромного камина, где на медленном огне томился огромный котел с капустой под свиным салом.

Что-то зашевелилось в углублении у очага, где стояли каменные скамейки. Изящный силуэт пажа, стянутый сюрко[115] из темно-коричневой шерсти, вынырнул из темноты и приблизился, освещаемый слабым светом, пробивавшимся из темных квадратиков окон.

— Так, Беранже, — начала возмущенным голосом Катрин, — где же вы были? Сегодня утром я вас ждала, искала, а…

Она остановилась на полуслове, пораженная глубокой грустью пажа, отпечатавшейся на его лице.

Ссутулившись, опустив голову, с дрожащими уголками губ, так что казалось, он сейчас заплачет, Беранже являл собой само воплощение скорби.

— Боже мой! Но что с вами?! Можно подумать, что вы потеряли близкого человека.

— Оставьте, моя дорогая, — перебил Тристан. — Мне кажется, я знаю, в чем дело!

И обратился к «несчастному» мальчику:

— Вы пришли слишком поздно? С ним случилась… какая-нибудь неприятность?

Беранже отрицательно помотал головой и сказал с сожалением в голосе:

— Ничего, мессир! Все прошло очень хорошо.

Я вручил письмо, которое вы мне дали, и его немедленно отпустили.

— Ну? Вы должны быть довольны?

— Доволен? Да… конечно! О! Я доволен, мессир, и я вам так благодарен, но…

— Вы можете сказать, о чем идет речь? — спросила Катрин, с удивлением следившая за разговором, тема которого была ей совершенно не ясна.

— Об этом неугомонном студенте, некоем Готье де Шазее, чей арест вы вчера видели и которым заинтересовался мальчик…

Тристан рассказал, как накануне вечером, когда он пришел в гостиницу доложить Катрин об аудиенции у коннетабля, молодой Рокморель робко поведал ему о стычке, свидетелями которой он и его госпожа явились за несколько часов перед этим в окрестностях Малого Шатле.

Он сказал, что мадам де Монсальви заинтересовалась судьбой рыжего студента и обещала постараться вытащить из истории этого паладина, так доблестно и преданно сражавшегося за дам.