Катрин. Книги 1-12

Он бросил быстрый взгляд на Катрин, затем на покрасневшего, с горящими глазами Рене.

– О! – только и мог он произнести.

Это восклицание подстегнуло желание короля. В бешенстве он закричал:

– Выйдите! Выйдите вон! Я хочу остаться наедине с этой женщиной."

"– Ваше величество заблуждается! Я здесь не вижу никакой женщины, а лишь моего кузена Алена де Майе! – холодно ответил Руссе. – Приведите себя в порядок, Катрин, следуйте за мной, королю пора отдохнуть…

Он не успел закончить. Словно кошка, Рене прыгнул к нему, сорвал с его пояса шпагу и отступил к окну.

– Я сказал – выйдите!

– Что вы собираетесь делать? – гневно воскликнул Руссе. – Будьте благоразумны. Верните мне оружие!

– Я вам приказал выйти. Одному. Если вы сейчас же этого не сделаете, я убью себя!

Рене направил острие шпаги себе в сердце, Катрин задрожала. Он был вне себя: лицо его выражало такую решимость, что можно было не сомневаться в его словах. Твердо, но спокойно она приказала:

– Делайте то, что он просит, Жак!

– Вы сошли с ума, Катрин? Вы собираетесь уступить…

– То, что я собираюсь сделать, касается лишь нас двоих.

Оставьте нас на минуту, но не уходите далеко, иначе охрана заподозрит неладное.

Ни слова не говоря, возмущенный, но укрощенный Руссе развернулся и вышел из комнаты. Дверь за ним закрылась. С тем же спокойствием Катрин подошла к Рене, взяла из его рук оружие, которое он больше не удерживал, положила его на стол, затем, повернувшись к королю и глядя прямо ему в глаза, начала расстегивать свой кафтан, сняла его и бросила на скамью. Перед тем как расстегнуть просторную белую рубашку, заправленную в облегающие штаны, она вызывающе и несколько презрительно улыбнулась королю.

– Мне продолжать, сир? – холодно спросила она. – Кажется, вы приказали мне раздеться… так, как если бы я была развратницей, доставленной сюда для вашего удовольствия, а не посланницей вашей матери.

Рене отвел взгляд. Его била дрожь, трясущейся рукой он провел по лбу и отвернулся.

– Простите меня! – прошептал он. – Я забыл, кто вы. Я потерял рассудок! Вы само искушение! Почему моя мать послала ко мне не самую уродливую из своих приближенных, а Венеру во плоти? Она ведь меня знает! Она знает, как трудно мне пропустить прелестное личико, красивое тело, а вынужденное затворничество лишь обострило мои желания.

И все-таки она послала мне вас, самое прекрасное создание, какое я когда-либо видел!

– Она знала, что я еду в Бургундию, она доверяет мне… – Катрин умолкла. Неожиданно в голову ей пришла странная мысль: не было ли у Иоланды задней мысли, посылая ее к сыну, порадовать его немного? В принесенном ею письме не было ничего политически важного.