Катрин. Книги 1-12

Несколько минут спустя вернулся Фаго, неся деревянную чашку, в которой что-то дымилось. Гарен приподнял Катрин, чтобы она могла пить.

– Тихонько… Выпейте сначала немного бульона.

Несчастная женщина жадно прильнула сухими губами к чашке с теплым бульоном. Один глоток, другой… Жизнь понемногу возвращалась к ней, напоминая о себе болью во всем теле. Когда в чашке не осталось ни капли супа, Катрин почувствовала себя лучше и глубоко вздохнула. Она уже было открыла рот, чтобы поблагодарить Гарена за то, что он сжалился над ней, но, разглядев ее получше, он издевательски засмеялся:

– Ах, если бы вы могли себя сейчас видеть! Уж конечно, никакой принц, да что там принц, ни один мужчина сейчас не пожелал бы вас.

Ваши волосы стали тусклыми и грязными, у вас серая кожа, и вы готовы на все, лишь бы вам дали поесть! Ей-богу, я жалею, что помешал Фаго овладеть вами, вы только ему сейчас и подходите!..

Вместе с жизнью к Катрин вернулся и гнев. Она даже не открыла глаз и только прошептала:

– Убирайтесь! Вы ничтожество… Я вас презираю и ненавижу!"

"– Надеюсь, что так! – воскликнул Гарен тем странным фальцетом, на который так легко переходил с некоторых пор.

 – Я сожалею только, что ваш любовник не может вас увидеть сейчас. Он, конечно, с трудом бы вас узнал! Где ослепительная мадам де Бразен? Фея с черным бриллиантом! Здесь только худая брюхатая корова… Сладостное для меня зрелище! Теперь я смогу спокойно спать, меня не будет преследовать ваша красота.

Он продолжал оскорблять ее еще какое-то время, но Катрин не слушала его. Пусть уйдет и даст ей умереть – вот и все, что ей от него нужно. Она лежала с закрытыми глазами, сожалея, что не может заткнуть и уши.

Гарен наконец устал… И установилась тишина. Хлопнула дверь, заскрипели засовы. Теперь она слышала только тихий шорох. Катрин открыла глаза – она была одна… Гарен и Фаго ушли, исчезли. В камине горела охапка хвороста, а рядом с подстилкой молодая женщина увидела тарелку, где было немного овощей и кусок мяса, на которые она набросилась, забыв про гордость, движимая только инстинктом самосохранения… Изголодавшаяся, она еще нашла в себе силы и заставила себя есть не слишком быстро, тщательно пережевывая каждый кусок. Ледяная вода в обычной глиняной чашке показалась ей восхитительной после этого скудного обеда. Она еще совсем не наелась, но чувствовала себя уже не такой слабой и смогла встать, натянуть рубашку и платье и даже дотащиться до камина и лечь у очага. Огонь согревал каждую клеточку ее организма благодатным теплом. Увы, это было ненадолго, ведь в камине не было толстых поленьев. Но ничего! Живительная сила тепла проникала во все заледеневшие части ее тела.