Катрин. Книги 1-12

Она укусила его так свирепо, что он взревел от ярости, откидываясь назад. Почувствовав, что она свободна, Катрин рывком поднялась с земли и обернула вокруг руки несколько звеньев цепи. Получился своего рода довольно опасный молоток.

– Если ты посмеешь подойти ко мне, – прошипела она сквозь зубы, – я прибью тебя!

Фаго отступил, напуганный тем опасным огнем безумия, который прочитал в ее глазах. Он отодвинулся к дверям, чтобы Катрин не могла его достать, и остановился в сомнении. Потом пожал плечами и ухмыльнулся:

– Плохая!.

. Не кормить! Не кормить, пока Фаго не получит то, что хочет…

Потом он вышел, облизывая укушенную руку, из которой текла струйка крови. Заскрипели тяжелые засовы, гулкие шаги послышались на лестнице, и пленница упала на соломенную подстилку, внезапно лишившись всех сил, которые поддерживали ее в этой безумной борьбе. Она опустила голову на руки и судорожно зарыдала. Гарен просто-напросто обрек ее на ужасную смерть, отдав в руки этому зверю. Если она ему не уступит, он уморит ее голодом… Пустой желудок уже начинал терзать ее.

От огня, разведенного Фаго, осталось несколько жалких угольков, возле которых примостилась несчастная молодая женщина, протянув к ним руки, окоченевшие от холода. Наступила ночь, и окно стало похоже просто на более светлую выемку в глубоком сумраке башни. Когда последние угольки потухнут, Катрин останется одна во власти холода, боясь, что вернется ее ужасный тюремщик.

Она провела всю ночь скрючившись, уставившись в темноту, прислушиваясь, боясь заснуть. Она подгребла под себя солому, пытаясь хоть немного согреться.

Но когда занялся день, ей было все так же холодно."

"Следующие три дня стали для пленницы страшной пыткой. Ослабевшая без пищи, промерзшая до костей, потому что те несколько веток, которые Фаго зажигал каждый день в камине, практически не давали тепла, она была вынуждена бороться с домогательствами своего тюремщика. Ее опустевший желудок корчился в спазмах и заставлял ужасно страдать, не спасала и та солоноватая ледяная вода, которую только и приносил ей Фаго… Но теперь она хотя бы спала, так как заметила, что засовы, которыми запирали дверь ее тюрьмы, громко скрипят, когда их задвигают.

Поэтому она могла не бояться внезапного нападения, но, когда этот чудовищный человек набрасывался на нее, сопротивляться ей становилось все тяжелее, все мучительнее… Ни в руках, ни в ногах у нее не осталось силы; своему замечательному здоровью она была обязан тем, что еще держалась, ее здоровая натура помогала ей находить в себе силы для борьбы.