Катрин. Книги 1-12

30 ноября 1424 года он женился на Бонн Неверской в Мулен-Анжильбер, но уже через несколько дней он мчался к своей любовнице, умоляя ее вернуться к нему. Но и на этот раз она отказалась. Ей нравилась ее жизнь в деревне, общество Эрменгарды, и она все больше привязывалась к своему ребенку. Но дни новой герцогини Бургундии были сочтены. Не прошло и года, как она умерла, 17 сентября 1425 года, снова оставив Филиппа вдовцом и без законного наследника. Тогда он почти силой увез Катрин из ее тихой ссылки, сделал ее своей приближенной и всемогущей звездой, вокруг которой вращался самый блестящий двор Европы.

Он вернул ей в сотни раз умноженным все то, чего она лишилась во время процесса над Гареном. Она стала графиней де Бразен, чтобы маленький Филипп унаследовал ее титул, стала хозяйкой замка Шенов, вверх от Дижона, получила во владение небольшой дворец в Брюгге, земли, новые украшения, блестящие туалеты и любовь Филиппа, который не изменил себе. Он преклонялся перед ее красотой, которую прославлял, устраивая балы и турниры в ее честь.

Катрин была любима, обожаема, щедро одариваема и должна была быть счастлива.

Но счастья не было, и в течение четырех лет, в тиши ночи лежа под пологом своей постели, она спрашивала свое сердце, но оно молчало. Ее окружала любовь мужчин, которые забывали ради нее даже страх перед ревностью Филиппа. Но она никому не отвечала взаимностью. Некоторые, добиваясь ее взгляда, улыбки, погибали на дуэлях. Она не испытывала к ним ничего, кроме жалости. Эта жалость никогда не перерастала в любовь. И даже в объятиях Филиппа, принимая его поцелуи, она скучала. Она больше не испытывала страсти, как это было вначале, дрожа под его умелыми ласками.

Только один человек мог разбудить спящее сердце прекрасной графини. Но о нем она запрещала себе и думать. Он был далеко, женат, недоступен, потерян для нее навсегда, этот Арно, одно имя которого болью отдавалось в ее душе.

Ян ван Эйк не прерывал молчания молодой женщины. Стоя у камина, она молча смотрела на огонь сквозь жидкий рубин своего бокала. И она была исполнена такой грации, что художнику снова захотелось взяться за кисти и начать новую картину. Он улыбнулся про себя, подумав, что «Дева с бокалом вина» может быть хорошо принята.

Но он не любил, когда Катрин вот так в мыслях отдалялась от него. А в последнее время это случалось все чаще.

Он хотел заговорить, когда вошел слуга, одетый в фиолетовую ливрею, украшенную серебром. Бесшумно скользя по сверкающему полу с желтыми звездами и голубыми химерами, он подошел к молодой женщине и доложил, что мессир де Сен-Реми просит принять его. Катрин вздрогнула, как будто пробудившись от размеренного голоса слуги, и приказала пригласить гостя.