Катрин. Книги 1-12

На большой кровати лежало, ожидая свою хозяйку, платье из белого атласа, расшитое мелким жемчугом. Филипп любил видеть Катрин в белом, и в те моменты, когда он бывал у нее, он не хотел, чтобы на ней были тяжелые придворные туалеты… Когда она принимала его, то надевала простые платья и распускала по плечам волосы.

Оставив женщин заниматься своим делом, она прошла в туалетную комнату, где уже была приготовлена ванна, и, быстро раздевшись, погрузилась в воду. Догадываясь, что ей надо будет успокоить нервы, Сара бросила в воду горсть лепестков вербены. Катрин на мгновение забылась в теплой воде, стараясь не думать о больном ребенке.

Она чувствовала усталость, но голова оставалась ясной. Не странно ли, что в тот день, когда она узнала о разлуке с Филиппом, ей надо уезжать? Как будто судьба подавала ей знак. Пора было расставаться. Она останется на некоторое время в Шатовиллене, чтобы затем решить, куда направиться…

Выйдя из воды, она позволила Саре закутать себя в тонкую белую простыню, специально нагретую у огня, и энергично растереть. Но когда цыганка принесла ей ларец с редкими благовониями, которыми она обычно умащивала ее, Катрин ее остановила:

– Нет, только не сегодня.

У меня болит голова.

Сара не стала настаивать, а взгляд ее на мгновение задержался на молодой женщине, сбросившей простыню.

– Одень меня, – просто сказала она.

Пока Сара ходила за ее платьем, Катрин стояла перед зеркалом, но даже не взглянула на свое тело. Вот уже какое-то время вид своего красивого тела не приносил ей той радости, которую она испытывала раньше. Желание, которое оно всегда вызывало у Филиппа, говорило ей, что она была хороша как никогда. Материнство сделало ее тело более зрелым, уничтожив остатки детской угловатости.

Талия ее, которую Филипп мог обхватить ладонями, оставалась столь же тонкой, но бедра расширились, а грудь налилась, продолжая необыкновенно чистую линию плеч. Золотистая кожа была шелковистой, вся она была гибкой и упругой, и Катрин знала свою власть над самым могущественным человеком Запада. В ее объятиях Филипп оставался все тем же бешеным любовником, как в первые дни… но все это стало вдруг для Катрин безразличным.

Не говоря ни слова, Сара накинула ей через голову платье, так что атлас скользнул по ее обнаженному телу и окутал его широкими складками.

Холод шелка вызвал у Катрин дрожь. Она так побледнела, что Сара вдруг прошептала:

– Хочешь, я пошлю во дворец и сообщу, что ты больна?

– Бесполезно. Надо, чтобы сегодня вечером я увиделась с ним. Да уж и поздно. Вот он!

И действительно, за дверью послышались шаги, потом мужской голос обратился к служанкам, находившимся в комнате. Дверь в ванную комнату открылась, и Филипп с порога прокричал:

– Исчезните, Сара!..