Катрин. Книги 1-12

Я не люблю его, и он никогда меня не получит. Что до вас… убирайтесь!.. Оставьте меня одну! Разве вы не поняли, что я видеть вас не могу? Убирайтесь отсюда!

Гарэн открыл рот, чтобы что-то сказать, но тотчас передумал и вышел, пожав плечами и затворив за собой дверь. Его уход дал ей возможность предаться своему горю. Катрин упала на постель и горько зарыдала. Кружева соскользнули с балдахина и накрыли ее снежными волнами…

Это действительно был конец. Ничто больше не могло придать смысла ее нелепой жизни. Арно собирался жениться… Арно был потерян для нее навсегда, потому что он любил другую женщину, молодую, красивую, равную ему по происхождению; женщину, которую он мог уважать, чьими детьми мог гордиться, в то время как он не мог чувствовать ничего, кроме презрения, к дочери семейства Легуа, к жене выскочки, беспринципного казначея, к жалкому созданию, которое он нашел в постели Филиппа! Катрин чувствовала себя одинокой.

Она была одна в огромной пустыне, без путеводной звезды, которая указала бы путь в безопасное место, путь к спасению. У нее не было ничего… даже плеча Сары, чтобы поплакать на нем.

Сара бросила ее, насмеялась над ней, точно так же, как презирали ее Гарэн и Арно, как оттолкнул бы ее сам Филипп, утолив свою страсть к ней.

Ее грудь разрывалась от истерических рыданий, слезы так обжигали ей глаза, что она едва могла видеть…

Она приподнялась и, увидев, что запуталась в кружевах, схватила их, чтобы освободиться. Потом она встала. Казалось, что комната кружится вокруг нее, и она ухватилась за один из столбиков кровати. У нее было примерно такое же самочувствие, как однажды, когда она выпила у дядюшки Матье слишком много сладкого вина.

Ее потом ужасно тошнило, но в тот момент вино сделало ее лихорадочно веселой, теперь же она была пьяна от горя и боли. Перед нею на туалетном столике стоял покрытый голубой и зеленой эмалью ларчик в форме бочонка.

Она взяла ларчик, прижала его к груди и упала на пол.

Ее сердце билось так, словно было готово разорваться.

Казалось, эти последние движения истощили все ее силы. Она открыла ларец и вынула оттуда маленький хрустальный флакон, закрытый золотой крышкой.

Прибыв в ее дом, Абу-аль-Хайр дал ей этот флакон с ядом, причем так церемонно, как будто это было драгоценное сокровище.

— Он убивает мгновенно и безболезненно, — сказал он ей. — Это мой шедевр, и, мне кажется, он вам необходим, потому что в наши ужасные времена каждая женщина должна иметь способ избежать ужасной судьбы, которая может выпасть на ее долю в любой момент. Если бы у меня была любимая жена, я дал бы ей этот флакон, как сейчас я даю его вам… той, которая дорога моему сердцу.