Катрин. Книги 1-12

— Госпожа и мессир, простите меня, пожалуйста, что я так грубо встретила вас в лавке, а также любые проявления заносчивости и дурного нрава, которые мне, возможно, придется выказывать в дальнейшем. Я совершенно не уверена, что могу доверять служанке, да и вообще кому бы то ни было!

Испытав огромное облегчение, ибо она чувствовала себя неловко с тех самых пор, как ступила на порог жилища Сонов, Катрин подбежала к госпоже Николь и расцеловала ее; Арио же тем временем расточал хозяйке заверения в их глубочайшей признательности. Им стало с ней гораздо лучше, чем раньше.

Теперь, объяснив все возможные недоразумения или проявления недоброжелательства, Николь, чтобы Марго ничего не заподозрила, не стала задерживаться у них слишком долго. Им принесли воду и умывальные принадлежности, и к моменту возвращения домой мэтра Жана Сона оба они выглядели вполне прилично, хотя одеты были довольно скромно, как и пристало бедным родственникам.

На первый взгляд, старший каменщик отнесся к ним ничуть не более сочувственно, чем его жена. Он был тучным, розовощеким человеком, лопавшимся от гордости и жира, и имел привычку окидывать окружающие предметы рассеянно-благодушным взором, что свидетельствовало о его невысоком интеллекте.

Однако вскоре его «кузены» обнаружили, что под этой безобидной «тупостью» скрывается ясная и острая мысль, незаурядный ум и чисто нормандское хитроумие.

— Сегодня вечером отдохните, — посоветовал он им вполголоса, когда служанка окончила подавать ужин. — Завтра я покажу вам наш подвал. В дальнейшем мы будем встречаться там, чтобы нас не подслушали.

Когда снаружи сыграли отбой, домочадцы собрались вместе, чтобы помолиться, а потом все разошлись по своим комнатам. Арно и Катрин отправились к себе на чердак, и сердце молодой женщины забилось быстрее. Предстоящее сожительство одновременно и смутило, и восхитило ее, ибо, как выяснилось, Марго приготовила им одну постель на двоих.

Катрин не знала, радоваться ли ей или опасаться нового отказа; однако Арно, увидев, что произошло, спокойно перенес один из матрацев и одно одеяло в угол комнаты. Среди разбросанного по полу хлама он отыскал старую и рваную занавеску и старательно отделился ею от Катрин, перекинув ее через стропила.

Катрин наблюдала за, ним, изо всех сил стараясь не выразить на своем лице разочарования. Покончив с этим, Арно повернулся к ней, улыбнулся и поклонился так учтиво, будто находился не на грязном чердаке, а во дворце или замке.

— Доброй ночи, — любезно произнес он. — Доброй ночи, моя дорогая жена!

Через несколько минут громкий храп убедил Катрин, что он крепко спит.