Катрин. Книги 1-12

Позади был трудный день, и она была бы рада последовать примеру Арно, но была слишком возбуждена, чтобы уснуть, и не один час вертелась с боку на бок на своем жестком матраце. Она была сердита на Арно, на себя и на целый свет. Если бы еще этот идиот не храпел так громко!

Для двух искателей приключений началась странная жизнь. Целые дни напролет Катрин под присмотром госпожи Николь до изнеможения работала по дому, помогая Марго стряпать, стирать, гладить и убирать, будучи нередко отчитываемой и распекаемой, особенно когда в доме были посторонние, — короче говоря, точно следуя взятой на себя роли бедной родственницы хозяйки.

Арно же целиком окунулся в жизнь каменщика. Его умение писать спасло его от необходимости рисковать жизнью на лесах, и Жан Сон, сделав его своим писцом, избавил Арно от любопытства других каменщиков. Все знали, что он — двоюродный брат старшего, и никто не видел ничего особенного в том, что с ним обходятся чуть-чуть лучше, чем с остальными…"

"Но вот однажды ночью, когда Марго уснула, в подвале состоялось тайное совещание, к которому искусство каменщика имело мало отношения. Там обсуждались последние новости из зала суда, принесенные некими братьями-проповедниками из ордена святого Доминика, которые теперь регулярно посещали заседания, сперва, в начале марта, проводившиеся тайно.

Эти монахи, брат Исамбар де ля Пьер и брат Мартен Ладвеню, сделали все что могли, чтобы помочь Жанне и дать ей советы, как только им было разрешено приблизиться к ней. Однако Кошон и Ваврик бдительно следили за своей жертвой, и брат Исамбар, посоветовавший Жанне обратиться к папе и к Совету церкви, услышал в свой адрес от ужасного епископа Бове угрозу быть зашитым в мешок и выброшенным в Сену.

Оба монаха восхищались Девой и очень жалели ее. Они передавали Жану Сону и его друзьям малейшую подробность о Жанне и пересказывали ее всегда простые, ясные и полные веры ответы на искусные вопросы-ловушки, которые ставили ей почтенные доктора богословия, стремившиеся угодить англичанам.

Жанна защищала себя мастерски и с умом, в точности храня в памяти все свои предыдущие ответы, чему трудно было не изумиться, припомнив, что она не умела ни писать, ни читать. Жанна едва могла поставить на бумаге свою подпись.

— Все в этом суде беззаконно, лживо и продажно, — заметил брат Исамбар своим красивым низким голосом. Кошон обещал убить ее, но прежде и больше всего он жаждет опорочить короля Франции. И нет такой низости, на которую он не пойдет ради этого!

От Исамбара они узнали, что Жанна была подвергнута пытке: ее били плетьми, усеянными шипами и свинцовой дробью, но она осталась тверда. Казалось, ничто не может одолеть ее необыкновенную стойкость. Однако дни шли, и с каждым днем добраться до нее становилось все труднее.