Катрин. Книги 1-12

Вот и выход! Пусть похитит ее и увезет! Его не надо будет просить дважды, он не посмотрит на гнев Филиппа. Он увезет ее и спасет от объятий де Бразена! Но он потребует награды. Только ее он и жаждет. А чем нелюбимый де Руссе лучше нелюбимого де Бразена? И тот и другой равно не милы. Только Арно, одному Арно будет она принадлежать.

Но вот еще одно лицо возникло перед ней. Барнабе… Кто, как не Ракушечник, сумел выпутаться из самого безнадежного дела? Он увез их из взбунтовавшегося Парижа. Он вырвал Лоизу из лап Кабоша. Живыми и невредимыми довез он их до Дижона по дорогам, разоренным войной и жестокими бандами грабителей.

Он – единственный, кто способен совершать чудеса! Катрин поняла: она немедля пойдет к Барнабе. Она не может ждать, пока он сам вздумает навестить своих почтенных друзей, не слишком-то часто он это делает. Ждать у нее нет времени. Таков был итог ее одинокого бдения.

В мирном доме на улице Грифонов нечасто видели в гостях Барнабе именно потому, что дом был для него слишком мирен. Несмотря на свой преклонный возраст, бывший торговец фальшивыми реликвиями все так же любил жизнь, полную опасностей, и не мог отказаться от причудливого пестрого мира, пусть недоброго, но в котором жизнь кипела ключом.

Изредка объявлялся он, насмешливый, остроумный, небрежный и грязный сверх всякой меры. Вот тогда он навещал своих друзей. Он усаживался на кухне, протягивал свои длинные ноги поближе к очагу и сидел, пока Матье, любивший его сам не зная почему, не звал его к столу: Матье непременно его чем-то потчевал.

Так он сидел час, другой, третий, болтая с мэтром Матье о разных разностях. Барнабе знал все до одной новости Бургундского герцогства и не раз давал суконщику ценные и полезные сведения, например, сообщал о прибытии в Дамму генуэзского и венецианского судов или в Шалон каравана с русскими мехами.

Он знал все сплетни двора, имена всех любовниц герцога Филиппа и сколько раз вспыхнула от обиды и гнева страдалица-герцогиня. Наговорившись всласть, он церемонно кланялся Жакетте и Лоизе, трепал по щеке Катрин и нырял в темноту, возвращаясь вновь в свое подземное царство. И Матье, и Катрин знали, что он правая рука страшного Жако, короля кокильяров. Но ни тот, ни другая не говорили об этом. И если порой ядовитый язык Лоизы намекал на малопочтенную профессию их друга, дядя и племянница совместными усилиями немедленно затыкали ей рот.

К вечеру Жакетта, обеспокоенная тишиной и долгим затворничеством Катрин, принесла ей тарелку супа, несколько ломтей холодной говядины и кружку молока. Катрин и впрямь с самого утра ничего не ела."

"Чтобы не обидеть матушку, Катрин съела несколько ложек супа, проглотила кусочек мяса и выпила молоко, хотя есть ей совсем не хотелось.