Катрин. Книги 1-12

Но еда пошла ей на пользу, она почувствовала вдруг, что на душе у нее посветлело, сил прибавилось, думается и дышится куда легче.

– Не мучай себя, деточка, – сказала ей с улыбкой Жакетта. – Что такого уж дурного в этом предложении, если подумать? Многие девушки позавидовали бы тебе, и не только девушки, но и знатные дамы. Господин Гарен наверняка выиграет от более близкого знакомства. Он не дурен собой, и может случиться так, что ты его полюбишь, а он будет баловать тебя, задаривать подарками…

Добрая Жакетта указала взглядом на переливающуюся груду материй, которую дядюшка Матье позаботился отправить племяннице как напоминание о соблазнительной роскоши, что ее ожидает.

Катрин свалила их на сундук в самый темный угол спальни. От жалобного и печального тона Жакетты у Катрин защемило сердце, и она кинулась матери на шею.

– Не мучьте себя и вы, матушка! – вскричала она. – Все будет хорошо, и, как вы говорите, все уладится само собой.

Не подозревая о том, что имеет в виду ее дочь, Жакетта спустилась вниз несколько успокоенная и сказала Матье, что Катрин отошла, примирилась и уже не отказывается от замужества наотрез.

Но Катрин и не думала сдаваться. Она хотела только успокоить мать, а значит, и получить свободу действий. После своей более чем легкой трапезы она легла на постель, дожидаясь, пока совсем стемнеет. Она услышала, как хлопнула дверь за мэтром Матье: каждый вечер он отправлялся к городскому голове и отдавал ему ключи от ворот святого Николая, привратником которых был избран, потом запирал свои ворота и ложился спать.

Часы на башне прозвонили сигнал к гашению огней как раз в тот самый миг, когда Матье вернулся.

С этой секунды улицы принадлежали волокитам, ворам, разбойникам, грабителям, проходимцам и искателям приключений.

Катрин, не шевелясь, лежала на постели. Она слышала, как постанывала лестница под тяжестью шагов мэтра Матье, слышала, как Лоиза распекала служанку, как, распевая, поднялся старичок Пьер в свою каморку на чердаке. Мало-помалу дом затих. Сары все не было. Катрин знала: она вернется разве что к утру, если не на следующий день.

Когда храп дядюшки Матье стал единственным признаком жизни в доме, Катрин соскочила с кровати, оделась в темное платье, накинула широченный плащ и выскользнула на лестницу.

Все ступеньки она знала наперечет и спустилась так, что ни одна из них не скрипнула. Не звякнули в ее осторожных руках ни замок, ни засовы, которые, впрочем, Сара старательно смазывала салом.

Не прошло и пяти минут, как Катрин уже шла по улице.

Таверна Жако Морского

Катрин была не из робких, а на черном бархате июльской ночи сияло больше звезд, чем алмазов на мантии Черной Девы.