\

— И не надо говорить, что вдруг облапошили тебя, ладно? Ты не идиот, вон как всё провернул с Савельевым! До сих пор удивляюсь, как он согласился на твои условия. И будь на месте Валерии какая-нибудь любительница лёгкой наживы, умеющая пудрить мозги мужикам, ты не дал бы ей ни копейки, не говоря уже про акции! Продажных потаскушек ты видишь насквозь! Они противны тебе, это мне хорошо известно. И, исходя из вышеперечисленного, я делаю соответствующие выводы, из-за которых ты сейчас похож на пьянчугу из подворотни! Иди сюда!

Юля, не распинаясь, дёрнула меня за грудки расстёгнутой рубашки, затягивая в ванную.

— Холодная… — только это я и успел сказать, прежде чем адвокат от Бога швырнул меня в джакузи с ледяной водой. — Ю… — захлебнулся я воздухом. — Юля!"

"— Ага, это я, — хохотнула бессердечная Снежная, трёхлетнюю дочь которой я любил до безумия. — Хватит топить себя и дальше, Мирзоев! Глотая виски и бурбон ты расстраиваешь своего отца! Царство ему небесное! Приводи себя в порядок и приходи в кухню. Кофе тебе сделаю.

38. Что-то мне нехорошо

Лера

Дни полетели так быстро, что я потеряла им счёт. Каждое утро, просыпаясь, я первым делом шла к большому напольному зеркалу и, задрав сорочку, рассматривала свой живот, пытаясь найти в нём малейшие изменения. Я знала, что ещё рано, да и за ночь он не появится, но ничего не могла с собой поделать. Пока изменений не было совсем, разве что грудь налилась и соски временами побаливали.

Малышу сегодня пошла двенадцатая неделя. Через три дня у меня был назначен первый скрининг, которого я ждала с нетерпением. Врач в местной клинике, к которой я прикрепилась для наблюдений, сказал, что ещё рано определять пол. Точно видно будет не раньше шестнадцатой, а это ещё целый месяц.

По крови можно было бы определить и с десятой недели, но только поблизости не было лабораторий, в которых проводили подобные анализы, а в город я не выезжала, что меня печалило.

Макс утверждал, что мне лучше жить в особняке и наслаждаться беременностью.

— Здесь прекрасная природа, свежий воздух и спокойствие, которые так нужны вам с малышом, — говорил он, каждый раз, когда я просилась с ним на работу, целуя меня и поглаживая плоский живот.

Макс много времени пропадал на работе, приезжая в дом только ближе к вечеру и оставаясь на выходные, большинство из которых он часто сидел в кабинете, зарывшись в бумаги. Мне кажется, он так много, даже когда я была его помощницей, не работал. В дела холдинга он меня не посвящал, хотя я предлагала свою помощь от скуки.

С моей работой он тоже «уладил вопрос»: просто в один из дней принёс домой мою трудовую с отметкой об увольнении. Сказал, что его жена — хранительница семейного очага, работать не должна. Для меня это было слишком, и мы поругались.