Дочь моего друга (СИ)

А ведь он прав. Арина единственная наследница. Если все так, как говорит Ямпольский, то она в опасности.

— Спасибо, Арсен Павлович, — говорю абсолютно искренне. Он серьезно кивает и отворачивается к иллюминатору.

— Леша, распорядись насчет завтрака. Потом будет некогда.

Короткий взгляд на меня говорит о том, что я тоже приглашен. Мне сейчас никакая еда в горло не полезет, но надо быть самоубийцей, чтобы отказаться от приглашения Ямпольского.

— Эту свору давно пора разогнать, — так же серьезно продолжает Арсен Павлович, и я догадываюсь, что речь идет о нашем горсовете.

— У меня никак до него не дойдут руки. Есть один парень у меня на примете, я давно к нему присматриваюсь. На президента он не согласится, но хотя бы губернатором или на худой конец мэром его можно. А тех на помойку. Пора из города делать нормальную европейскую столицу.

Я только хмыкаю. Если это тот, о ком я думаю, то выбор Ямпольского вызывает много вопросов. Тимур Большаков**, парень из криминальных кругов. В пять лет его нашли под забором детдома. А когда он вырос и построил карьеру в организации, действующей в не совсем правовом поле, выяснилось, что он сын бизнесмена Игоря Большакова, убитого больше двадцати лет назад.

Его беременную жену и сына тоже расстреляли, но как оказалось, Тимур остался в живых.

Недавнее пулевое ранение в голову, под следствием был херову гору раз. Сомнительная кандидатура на роль мэра европейского города, как на меня.

Но в любом случае мое мнение мало кого интересует, и подозреваю, мнением Большакова Ямпольский в том числе руководствуется меньше всего.

Из самолета выскакиваю в числе первых, на выходе из предполетной зоны произношу заготовленные фразы и уже разворачиваюсь в сторону выхода, как тут меня окликает Лазаренко.

— Демид Александрович, не торопитесь так.

— Мне надо успеть к двенадцати, — говорю, сдерживая нетерпение. Алексей понятливо кивает.

— Мы вас подвезем. Арсен Павлович насчет цветов уже распорядился.

— Я решил, что как раз проведаю своих. Давно у них не был, — расщедривается на пояснение Ямпольский, а я вспоминаю, что у него семь лет назад в ДТП погибли жена и четырехлетний сын."

"Не представляю, что чувствовал тогда этот хладнокровный человек со стальным взглядом.

Сейчас он больше похож на замороженную глыбу льда, но тогда наверняка это было для него страшным горем.

Хотя почему не представляю? Прекрасно представляю, достаточно в своем воображении заменить Глеба Ариной. Сердце охватывают ледяные щупальца страха, мурашки арктического холода покрывают кожу.

Что если Ямпольский прав, и Арине грозит опасность? Теперь я готов благодарить небо за то, что на сегодняшние рейсы не оказалось билетов.

Мы пересаживаемся в машины, подогнанные прямо на летное поле.