Обманутая

И это должно произойти за три дня? Три дня, в которые у нас еще есть еда и, главное, вода?

Стелла молчала. Что она могла сказать?

– Идея насчет Сэмми, – сказала она после некоторого молчания, – мне совсем не нравится.

– У тебя есть другие? – утомленно спросил Джонас.

– Давай подождем. Мы ведь можем продержаться несколько дней.

К ним подошел Сэмми. Очевидно, ему надоело комкать фольгу.

– Папа, когда мы поедем домой?

– Скоро, – пообещал Джонас.

– Когда уже полиция приедет нас освободить? – Сэмми еще не расстался с мечтой о главном приключении в своей жизни.

– Думаю, ждать уже недолго, – заверила его Стелла.

– Я проголодался!

– Давай подождем немного. Поедим через пару часов, ладно?

Сэмми вздохнул, вернулся в свой угол и резкими движениями раскидал все, что успел смастерить.

– Стелла, это еще не всё, – Джонас говорил очень тихо. – Я совсем плох. Мне нужен врач.

– Но тебе уже лучше!

– Это ненадолго. Поверь. Мне нужен врач.

Стелла взглянула на окно. Джонас был прав: Сэмми действительно смог бы пролезть в него. Он мог подарить им шанс.

Или подтвердить их участь.

4

Поскольку ей больше нечем было занять себя, кроме как сидеть в доме отца и предаваться раздумьям, Кейт решила, что вполне может съездить в Ливерпуль.

Она понятия не имела, будет ли какая-то польза от разговора с Норманом Доуриком, но с другой стороны, ничего не теряла. В особенности – время. За последние несколько недель время обрело особое выражение. В конце концов, Кейт больше не работала. Она пыталась привести свою жизнь в порядок.

А вот Сюзанна в это утро на работу безнадежно опоздала. Она села за стол напротив Кейт, налила им еще кофе. И стала рассказывать.

– Да, я знала о Мелиссе.

Норман рассказал. Ричард с самого начала ему доверился. Чтобы перед кем-то объясниться – и получить надежную поддержку. Его тайные встречи в Уитби… Кто-то должен был его прикрывать. И в известной мере подтверждать его алиби.

По словам Сюзанны, Норман тяжело переживал эту ситуацию. И она тоже.

– Нам нравилась Бренда. Норман порой жаловался, как невыносимо быть сообщником в этом деле.

– Вы в то время еще общались с моей матерью?

Сюзанна покачала головой.

– Она была очень больна. Время от времени я посылала ей открытки с ободряющими словами, книги, цветы… Она очень радовалась им.

И всякий раз немедленно отвечала. Но при этом давала понять, что не хочет встреч. «Увидимся, когда мне станет лучше, – писала она, – сейчас у меня выпали все волосы, и я быстро утомляюсь…» Конечно, она не хотела, чтобы ее видели в таком виде. И порой у нее просто не было сил на разговоры. Мне в каком-то смысле было легче. Я не хотела лгать ей в глаза, даже мысль об этом была невыносима. Лгать в том смысле, что я знала насчет измены Ричарда и молчала бы о ней.