Отмычка от разбитого сердца

Можно считать, что первую задачу она выполнила — Федор Ломакин указывал на Куликово болото. Значит, если миновать Елизаветино поле, потом идти по Егерской тропе, потом пересечь Куликово болото и с его стороны выйти на Горелую поляну, то там должен быть еще один ориентир, на который указывает имя Петра Самокруткина.

Что это может быть? Что за человек был Петр Самокруткин?

Надежда еще раз проглядела заметку. Молодой мужик, тракторист, выпил пива в том же «Васильке», пошел домой, тут-то его и зарезали в проулке возле дома. Соседка нашла, когда по своему делу мимо шла. Небось когда подходила, думала, что пьяный лежит, оттого и не испугалась.

«И что мне теперь со всем этим делать? — глубоко задумалась Надежда. — Кому рассказать? Не Люське же, балаболке этой. Вот странное дело, живет Люська в стороне от поселка, сейчас по причине гипса никуда не ходит, телефонной связи на хуторе не имеется, но почему-то она полностью в курсе всех поселковых событий. Сорока ей, что ли, новости на хвосте приносит?»

Опять-таки Надежда уверена на сто процентов, что, если только она сболтнет Люське хоть что-то про убийства, назавтра же об этом будет знать весь поселок. Да что там, и до Выборга дойдет!

Крути ни крути, а нужно к участковому идти. Подгадать момент, когда он будет один, и поговорить серьезно. Ну, уж если отмахнется он, не придаст значения Надеждиным выкладкам, тогда она еще что-нибудь придумает.

С этой благой мыслью Надежда заснула. И хоть воздух наверху был свежий и старухиного храпа не слышно, спала Надежда Николаевна плохо, потому что раз пять являлся во сне муж и укорял Надежду в легкомыслии и безответственности.

На следующее утро участковый Николай Иваныч тяжело вздохнул, почесал в затылке и окликнул свою законную жену:

— Анфиса, чистая рубашка есть?

— Пусть тебе твоя шалава уголовная рубашки стирает! — привычно огрызнулась его законная половина.

— Фиса, в Выборг еду! — тоскливо проговорил участковый.

Ездить в Выборг, к начальству, в районное управление, для него было что нож острый. Там его всегда ждали какие-нибудь неприятности, головомойки и проработки от вышестоящих товарищей, и уж если он туда собрался, значит, для того были очень серьезные причины.

Анфиса, много лет прожившая с участковым, это понимала и хотя продолжала ворчать и нудить, нашарила в шкафу чистую рубаху и швырнула ее непутевому мужу.

— Можешь хоть вообще не возвращаться! — крикнула она напоследок, чтобы оставить за собой последнее слово.

Николай Иваныч выкатил из сарая своего верного железного коня, взгромоздился в седло и затарахтел в сторону районного центра."

"Капитан Черенков был мужчина серьезный, к работе своей относился с большой ответственностью.