Отмычка от разбитого сердца

 — Тоже мне, ценность большая! Я тебе говорю: еще день-другой подержи этого жмурика, а там мы его вывезем… ты же знаешь, на кладбище тоже договориться надо…

— Надо, надо! — передразнил его Константин. — Только мне ничего не надо! Кто рискует? Константин! А кому денег ни шиша не платят? Опять ему, то есть мне!

— Да не волнуйся ты! Мы тебе на той неделе непременно за все заплатим…

— Ага, заплатите! Ржавую копейку да ломаный грош… тут дело серьезное, покойника прятать — это серьезная статья, так что заплатить вы мне должны по особому тарифу…

— Да успокойся, Костя, не гони волну! — Дребезжащий голос стал угрожающим. — А то, сам знаешь… будешь нарываться — сам в холодильнике окажешься… у нас с этим делом очень даже просто…

Вдалеке хлопнула дверь, и в покойницкой наступила тишина.

Николай выждал еще минутку и вошел внутрь.

Здесь было еще холоднее, чем в «предбаннике». Просторное помещение было заставлено металлическими каталками, на некоторых из них лежали окоченевшие трупы, прикрытые простынями. Простыни были коротки, из-под них торчали синие босые ноги покойников с картонными бирками.

Посреди помещения, за обшарпанным столом, сидел, пригорюнившись, здоровенный детина лет сорока, в грязно-зеленом халате, с наголо бритой шишковатой головой. На столе перед ним стояла мензурка с прозрачной жидкостью.

Услышав шаги Николая, обитатель морга поднял голову и проревел тем самым низким басовитым голосом, который участковый слышал из-за двери:

— Вам здесь что — проходной двор? Что, обязательно всем надо в морг к Константину заглянуть? Не волнуйся, сюда ты всегда успеешь!

Не обращая внимания на такой нелюбезный прием, Николай подошел к столу, взял в руку мензурку и принюхался.

— Девяносто шесть градусов! — уважительно проговорил он, определив крепость по запаху.

— Ну, допустим! — Константин отобрал у него мензурку, не пролив ни капли, и залпом выпил.

Отдышавшись и занюхав спирт рукавом халата, поставил мензурку на стол и уставился на пришельца:

— Ну, девяносто шесть! А если здесь холодина, и жмурики вокруг — как прикажешь сушес… сущес… существовать? У меня, может, от таких условий труда постоянный встресс… то есть стресс, по-научному! Потому что холод собачий, а северных, между прочим, не платят! И жмурики вокруг…

— Неучтенные, — подсказал Николай.

— Чего?! — Константин поднялся из-за стола, оказавшись наголову выше участкового, и сжал пудовые кулаки: — Как это неучтенные? Почему неучтенные? У меня каждый покойничек как в армии — с документами и стоит… то есть лежит по стойке «смирно»! И ваще — кто ты такой? Чего тебе здесь надо? Шляются по больнице кто ни попадя…

Николай сунул под нос санитару свое удостоверение.

Тот, не успев даже толком его разглядеть, затрясся как осиновый лист.