Пари (СИ)

 — Знаешь, что бывает, когда выгоняешь отличного специалиста с формулировкой «нарушение трудовой дисциплины»? Или когда твои мудаки звонят матери, которая лежит в больнице с ребенком у которого диагноз «заражение крови», и требуют от нее «уволиться по собственному»? Все эти люди, конечно, уходят, но не с пустыми руками.

Рожа Марата вытягивается, становясь похожей на пресловутую «скрепку-помощника». Видимо, до него только теперь начинает доходить, что я не блефую."

"— У меня на тебя столько всякого интересного дерьма есть, Марат, что я даже почти хочу чтобы ты и дальше продолжал корчить целку, и дал мне повод устроить тебе веселую жизнь, в которой ты будешь курсировать не между кабаками и ночными клубами, а проводить утро в прокуратуре, обед — в налоговой, а вечер — в суде.

Но я же не такое говно как ты. Поэтому, еще раз предлагаю — назови мне имя твоего информатора, и я не дам ход ни одному делу.

— А не пошел бы ты на хуй?! — взрывается Марат, но глотка снова предает его, и звук получается такой, будто кто-то под столом въебал его молотком по яйцам.

Он пытается замаскировать провал кашлем, но я уже услышал и без зазрения совести ржу.

— Ты просто блефуешь, — кое-как справившись с чувствами, продолжает братец. — ты всегда любил брать на понт.

— Назовешь хотя бы один случай? — Мне почти интересно, что он скажет, потому что я никогда не страдал такой херней: топил, если обещал утопить, отпускал, если обещал разойтись миром.

— Думаешь, я реально расколюсь?

— Думаю, что ты ссыкливая мразь, которой ближе к телу только собственная шкура, и ради ее сохранности ты пойдешь на все. Но в качестве еще одного щедрого жеста, чтобы тебе было легче облегчать душу, скажу, что одно имя я уже знаю.

Марат так прищуривается, что его морда в целом становится похожа на железную маску с узкой щелью для глаз.

— Виктория, — говорю я, одновременно чувствуя себя так, будто провожу языком по смертоносно заточенному лезвию. — Я знаю, что по твоей указке она тянула время. Очень умно. Но, как видишь, абсолютно бесполезно.

— Вика? — Братец потирает переносицу. — То есть, типа…

У меня неожиданно звонит телефон, и пока я коротко отвечаю на звонок из офиса, рожа Марата «перемалывает» хулиарды его эмоций.

Наверное, прикидывает, стоит ли дальше разыгрывать спектакль с их фиктивным разводом.

И все же, почему она подписала договор? Если они с Маратом заодно, он должен был вдолбить ей, что этот договор — просто бумажка, не имеющая никакой юридической силы. Выражаясь пацанским сленгом — просто понт. Но не сказал?

Прекрасный образец семейной жизни двух любящих каждый сам себя людей.

Я откладываю телефон в сторону и еще раз молчаливо смотрю на брата.

— Хочешь Вику? — спрашивает он, нервно смеясь.