Пари (СИ)

 — То есть ты реально что ли затеял все это только ради этой шлюхи? Блин, братишка, надо было просто сказать и я бы все порешал.

— Что именно ты собирался порешать?

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не размазать своим кулаком его довольную улыбку прямо по всей роже. Это абсолютная дичь, что меня до сих пор триггерят оскорбления в адрес женщины, которая однажды предала меня самым подлым образом. Но где-то в мое сознании она до сих пор носит метку «мать моих детей», и на уровне первобытных инстинктов мне хочется защитить ее даже от словесных оскорблений. Даже если она целиком их заслуживает.

— Ваши с Викой Шуры-муры, — сально лыбится Марат. — Да она за бабки на все согласится, ты же ее знаешь. Скажу отсосать тебе взамен за бабло — она сделает. Или ты хочешь что-то более экзотическое, братюня? Не вопрос, все решаемо. Не чужие все-таки люди. Ну так что?

Марат подмигивает и наклоняется вперед, когда я даю понять, что мне есть что сказать, но я не собираюсь вопить об этом на весь зал.

— Есть кое-что, что может доставить мне удовольствие, — говорю прямо в его ухмыляющуюся рожу. — Ни с чем несравнимое удовольствие, блядь.

Братец еще шире лыбится. Готов поспорить, что на мгновение в его глазах, как у героя какого-то мультфильма, сверкнул значок доллара.

Я успеваю схватить его за волосы на затылке и что есть силы впечатываю рожу в стол.

Специфический хруст ломающегося носа — маленькая компенсация за то, что эта мразь сделала со мной три года назад. Капля в море, но на душе становится легче. Как будто после долгой невозможности нормально дышать, я, наконец, сделал вдох полной грудью.

Марат визжит, как резаная свинья, так что приходится устроить его роже еще одну «теплую встречу» с добротной деревянной столешницей.

А когда замечаю перепуганные глаза сотрудников, машу им с добродушной улыбкой и предупреждаю, что у нас — семейный разговор, и я обязательно возмещу весь причиненный моральный и материальный ущерб.

— Но, — подмигиваю рыжей девице, которая хватает телефон с явным намерением то ли звонить в полицию, то ли снять происходящее на телефон, — при условии, что все происходящее сейчас не покинет пределы этих стен.

Она тут же откладывает телефон на стойку и зачем-то показывает пустые ладони.

Я подмигиваю еще раз и возвращаюсь к любимому братцу, который за это время благополучно залил столешницу своими кровавыми соплями. Это зрелище не доставляет мне никакой радости и тем более — удовольствия. Просто по хуй."

"— Свои с Викторией личные вопросы решайте, пожалуйста, без меня, говорю тихо, чтобы слышал только он. — Меня она не интересует ни в каком смысле этого слова. Хотя, знаешь, что-то мне подсказывает, что мне будет проще договориться с ней в обмен на доступ к твоему мягкому и беспомощному телу.