Пари (СИ)

Особенно когда Виктория узнает, что ты собирался продать мне ее в качестве сексуальной рабыни.

— Давай, — шипит Марат, но звучит это максимально жалко, — только она ничего не знает. Она просто «шестерка» — сделала свою работу и отвалила.

— Так тогда и переживать не о чем, да, братюня? — копирую его издевательский тон, и в третий раз основательно еложу его мордой по луже липких соплей.

Марат стонет и просит прекратить.

— Мне просто нужно одно чертово имя, — с нажимом говорю я, хотя в глубине души понимаю, что теперь он вряд ли скажет правду. Люди, получившие парочку оплеух, готовы покаяться и сознаться в чем угодно, но с большой долей вероятности все это будет неправдой.

Я поспешил.

Нужно было выждать немного, дать ему почувствовать безнаказанность, расслабиться и распустить язык. На худой конец — поторговаться, дать денег, пообещать манну небесную, на которую эта жадная скотина обязательно бы клюнула. Но когда он говорил о Вике как о какой-то дешевой простите из чешского придорожного борделя, у меня как красной тряпкой перед глазами помахали.

Вика — корыстная и расчетливая особь женского пола, она, как я теперь это понимаю, всегда была себе на уме.

Но несколько дней назад, в клубе… Я видел ее лицо, когда она подумала, что я собираюсь взять ее силой и позвала на помощь. Блядь, если бы она хотела что-то с меня поиметь — могла просто воспользоваться ситуацией. Все мужики знают, что после секса даже самые брутальные из нас на какое-то время становятся мягкой мороженкой. Но она действительно испугалась и запаниковала.

Если она снова помогла Марату — что ж, отлично, поставлю «галочку», что я снова облажался, повелся на женские слезы.

Но это не повод опускаться до уровня животного и требовать возмездия интимными услугами. В каком, блядь, мире вообще живет Марат? В том, в котором в порядке вещей расплачиваться перед кредиторами своей собственной женой?

Я разжимаю пальцы, и брезгливо вытираю ладонь салфетками. Стараюсь не упускать из виду медленно поднимающего голову Марата. Он продолжает трагически стонать, вытирает квашнину под носом рукавом пиджака, опирается на спинку стула и откидывает голову назад, стараясь остановить кровотечение из носа.

Я не противлюсь, когда к нашему столу украдкой подходит какой-то парнишка и кладет пакет со льдом. Хотя, конечно, Марат и такого не заслуживает, но, как я уже говорил, мне вообще все равно.

— Ты уволен, — говорю коротко и абсолютно сухо. — С сегодняшнего дня, с этой минуты.

— Хрен у тебя это получится, — гундосит Марат.

— У меня уже получилось. Охрана «Гринтек» уже предупреждена, но ты можешь опозориться до конца и попытаться прорваться в здание силой. Будет очень интересно на это посмотреть.