Пари (СИ)

 — Сутки назад я заполнял документы на поселение и администрация отеля, в котором на хрен сгорели все мои вещи и чуть не сгорели мы оба, тоже рассказывала про какие-то беспрецедентные меры.

И пока она рассеянно моргает, захлопываю дверь прямо у него перед носом.

Когда разворачиваюсь — Вика уже суетится в поисках душевой, а когда находит ее — быстро закрывается внутри, неразборчиво обещаю «по-быстрому».

— А как же потереть спинку? — ворчу себе под нос, осматривая небольшую, но вполне уютную гостиную.

Включаю телек, плюхаюсь на диван и еще минут пять листаю каналы, пытаясь найти тот, на котором не будут рассказывать про сгоревший отель.

Хорошо, что есть спутник и на нем даже вполне пристойный выбор, но я останавливаюсь на старом-добром ММА. Это явно какая-то запись, но дерутся бугаи просто от души, и по фигу, что оба отрабатывают свой процент театральщины. Даже успеваю войти в раж, когда Вика потихоньку выходит из ванной, по самый нос завернутая в пушистый белый халат, а сверху — в такого же цвета полотенце.

— Я уже все, — говорит уже знакомым мне потерянным голосом, осматривает комнату и садится на стул около окна.

Улыбается только вскользь, когда мужики на экране начинают яростно мутузить друг друга и рычать по этому повод, вместе с комментатором и трибунами заодно. — Неужели Топор до сих пор в строю? У него же вроде травма была серьезная.

— Да заноза в жопе у него была, а не травма, понты чтобы цену набить. — И вдруг стопорюсь, потому что от кого я точно не ожидал такое услышать — так это от нее. — А ты откуда в курсе?

— Потому что ты это смотрел, я смотрела вместе с тобой, а потом… ну… просто по привычке… иногда.

Не часто. Редко. Да. Понятия не имею, откуда это вообще у меня в голове.

Вика упирается взглядом в экран, где соперники как раз от души мутузят друг друга на радость толпе. Но мне все это уже нафиг не интересно.

«Значит, солнце, ты редко смотришь, да?»

Спортсмен, о котором она говорит, получил травму пару месяцев назад. Так что как минимум она следит за тем, от чего всегда показательно отворачивала нос, и высмеивала, называю этот вполне энергичный вид спорта «петушиной возней».

До сегодняшнего дня я был уверен, что ей не интересно ничего из тех вещей, которыми увлекался я, но, как оказалось, кое-каких «блох» Вика успела от меня нахвататься.

Я нарочно смотрю на нее почти не отворачиваясь, чтобы заставить Вику нервничать. Спустя несколько минут она сначала начинает теребить волосы, потом — ерзать на кресле. Верный признак, что чувствует себя не в своей тарелке.

— Тебе разве не нужно освежиться? — наконец, отвечает мне взаимный взглядом.