Пари (СИ)

— Намекаешь, что от меня воняет? — нарочно беззаботно посмеиваюсь, чтобы она не думала, что в четырех стенах одного номера от меня будет так просто избавиться.

Но в ответ на мое безобидное подтрунивание, Вика внезапно вспыхивает от стыда и так спешит уйти, что едва не переворачивает довольно массивное кресло. Но уже через пять минут возвращается, на этот раз без полотенца и с решительно сдвинутыми к переносице бровями.

— Пришла выставить меня вон, чтобы не смущал твое изысканные обонятельные рецепторы?

— Хочу поинтересоваться твоими планами, — чуть вздернув подбородок, говорит Вика.

— Ну… — Я раскидываю руки по спинке дивана и с мечтательным видом начинаю перечислять: — Для начала, закажу на завтрак омлет со шпинатом и беконом, апельсиновый сок, обязательно свежевыжатый и сырники из риккоты, с вишневым конфитюром. Запивать все это буду…

— Не валяй дурака, Лекс! — От негодования чуть не топает ногой, совсем как раньше, еще в те счастливые времена неведения, когда я принимал ее выходки за чистую монету. — У нас нет ни денег, ни возможности их получить, ни связи.

— Такое чувство, что ты вот-вот заплачешь.

— Не будь еще большей свиньей, чем ты уже и так есть, Лекс!

— Ничего не могу поделать — обожаю смотреть, как ты бесишься.

А вот это чистая правда. Никогда не замечал за собой любви к женщинам, склонным устраивать фейерверки, наоборот — всячески таких сторонился, потому что функции нервотрепки с лихвой исполняла работа. И с Катей у нас сложилось, потому что я в принципе ни разу не слышал, чтобы она повышала голос или пыталась скандалить.

— Сколько имени времени мне нужно радовать тебя своим предынсультным состоянием, чтобы ты удовлетворился, и мы смогли поговорить о действительно важных вещах?

— Ну если ты всерьез хочешь меня удовлетворить… — Многозначительно тянусь к резинке штанов, но Вика тут же закатывает глаза и снова надолго запирается в ванной.

Где-то в это время в номере звонит телефон и администратор с ресепшена, уточнив еще раз мои данные, говорит, что меня разыскивает какой-то мужчина. Еще до того, как переспрашивает его имя, понимаю, что речь о Тихом.

— Лекс, блядь! — благим матом орет в трубку Тихий, заставляя меня морщиться. — Брат, ты живой! Да ёбаный ты на хуй!"

"— Звучит как будто ты не очень этому рад, — позволяю себе немного черного юмора, потому что только этот бугай мой выбрать настолько странную форму выражения радости.

— Да пошел ты знаешь куда?! — моментально взрывается он, и на этот раз я все-таки отодвигаю трубку от уха на безопасное для барабанных перепонок расстояние.