Пари (СИ)

 — Я тут на хуй поседел из-за тебя! Никто в этой гребаной гостинице ничего толком сказать не мог! Пока добился хоть какой-то информации — чуть парочку чехов не угробил!

«Странно, что только парочку», — мысленно отвечаю я, потому что изо рта Тихого льется бесперебойный поток ругательств, в который я при всем желании не вставлю даже пару слов.

— Мог хотя бы как-то дать знать, блядь, где ты и что с тобой! Мне Катя телефон до кипения довела! Ты хоть представляешь, каково ей, долбоёбина?!

Нет, я не представляю и не представлял.

За прошедшие после пожара несколько часов, ее вспоминал о ней всего пару раз и обо — в контексте сравнения с Викой.

Но как-то абсолютно забил на то, что она тоже наверняка узнала о пожаре и места себе не находит, пытаясь со мной связаться. А я в это время нарочно подтруниваю над Викой, потому что мое либидо штормит то в сторону плюнуть на все и трахнуть ее прямо здесь и сейчас, пользуясь так удачно сложившимися обстоятельствами, то в сторону довести ее до белого каления, просто так, чтобы посмотреть, какой он может быть, когда окончательно слетит с катушек.

И даже сейчас, когда речь идет о Кате, мысли о Вике даже почти в невинном контексте за секунды приводят мой член в боевую готовность.

— У меня тут ни хрена связи нет, все сгорело, — пытаюсь оправдать свое скотское поведение, хотя звучит отговорка так себе. Если бы я действительно не хотел, чтобы Катя изводила себя неведением, то грыз бы землю, лишь бы найти возможность сообщить ей, что со мной все в порядке. — Я еще даже в душ не ходил, грязный, как свинья, и воняю примерно так же.

— Ты мудачье редкостное, так и знай, — чуть успокаивается Тихий.

 — Я тут внизу в гостинице, спускайся — позвонишь Кате, потому что мне на слово она точно не поверит.

Я прислушиваюсь з доносящимся из ванной звукам, но это только редкие всплески воды.

Вика, должно быть, наколотила себе пену до потолка да еще и с разной ароматической херней — она обожала так купаться, часами могла лежать в ванной сооружая из пены разные нелепые конструкции.

— Я сейчас не в состоянии, — мелю первое, что приходит на ум, потому хочется самого себя уебать за то, что придется успокаивать Катю в то время, пока моя голова забита похотливыми мыслишками и член стоит на совершенно другую женщину.

 — У меня хуйня какая-то на плече. Дали обезбол и меня просто пиздец как рубит. Еле языком ворочаю.

Тихий, само собой, выдает новую порцию эпитетов в мой адрес, но соглашается, что сейчас действительно не лучшее время. Говорит, что сам позвонит Кате, но требует с меня клятвенное обещание, что я отзвонюсь ей в самое ближайшее время, как только оклемаюсь.

Я угукаю и быстро, пока он не придумал новое задание, бросаю трубку.