Перегрин

Сколько раз я уже слышал это обещание! Хороших жен не бывает в принципе, но изредка попадаются не плохие.

42

Родители Элисии малость схитрили, включив в приданое и барахло — постельные принадлежности, рулоны материи и прочие тряпки, причем по явно завышенной цене. Семиты — что с них возьмешь?! Впрочем, карфагеняне были сильно перемешаны с жителями окружающих их город территорий и не соблюдали передачу национальности только по матери. Более того, своих дальних родственников финикийцев они считали людьми второго сорта. Людей других национальностей, включая римлян, в конечном итоге разгромивших их, и вовсе третьесортными.

Так что приданого жены и моих накоплений хватило бы на маленький домусик в Риме, причем не в самом хорошем районе. Зато в Мизене на эти деньги можно было купить домус средних размеров и трех рабов в придачу. Что я и сделал, несмотря на скрытое нежелание Элисии уезжать из столицы. Вслух свои пожелания она не высказывала, только дулась, когда я заводил речь о переезде в Мизен. Лишь раз заикнулась, что ее брат держит семью в Риме, а не таскает по глухоманям.

— У меня пока недостаточно денег, чтобы последовать его примеру.

В том числе и благодаря твоим родителям, — отрезал я. — Когда появятся, тогда и выберем место для жительства получше.

Второй причиной было то, что не хотел надолго расставаться с женой. Все-таки в Мизене я бываю намного чаще, чем в Риме. Элисия быстро вошла во вкус и оказалась очень темпераментной женщиной. Я даже сначала закомплексовал, смогу ли удовлетворять ее потребности? Впрочем, если женился на красивой, всегда найдутся помощники. Потом вспомнил, что не фригидную женщину в принципе невозможно удовлетворить, хотя они и стараются убедить мужчин, что все наоборот.

Или она научится справляться со своими желаниями и будет вести себя пристойно, или нет. Во втором случае можешь отдуваться хоть каждый день и не выпускать жену из дома, все равно рога заимеешь ветвистые.

В итоге в начале марта мы перебрались в Мизен, где поселились в не самом лучшем доме, который можно было купить за двенадцать тысяч сестерциев, зато расположенном в самом лучшем районе, возле Морских ворот. Я купил трех рабов: мужчину-египтянина и женщину-нумидийку с двенадцатилетней дочерью.

Они скрасят жене жизнь в провинции, ведь в Риме ей приходилось все делать самой.

За неделю до начала навигации прибыл Ганнон Стритан и поселился у нас.

— Жена еще не уморила тебя голодом?! — первым делом весело спросил он. — В нашей семье только матушка и я знаем толк в гастрономии, — и пообещал: — Мой повар поможет тебе вернуть вкус к жизни!

Пожилого повара-раба Гаструбала мой деверь всегда возил с собой. В оправдание говорил, что его жена и дети все равно не смогут оценить всю глубину таланта повара.