Перегрин

Затем поехала повозка, окруженная родственниками, гостями и зеваками, которые пританцовывали и распевали непристойности типа частушек, только более продолжительные. В общем, вся улица и даже вся эта часть Рима должна была знать, что Стританы сдыхались последней дочери и теперь заживут счастливо, то есть беззаботно.

Поскольку я обитал в инсуле на третьем этаже, невеста поднялась туда на своих двоих и смазала углы дверного косяка привезенным, оливковым маслом и обвязала шерстяными нитками. После этого я взял ее на руки и занес в квартиру. Элисия ни в коем случае не должна была наступить на порог, иначе в доме постоянно будут ссоры и скандалы.

Судя по некоторым римским семьям, невесты просто обожают потоптаться на пороге. Молодая жена, вступая во владение огнем и водой, подожгла заранее приготовленные дрова в очаге типа уменьшенной копии камина с общей трубой на весть подъезд, а я обрызгал ее водой. Всё, теперь Элисия — хозяйка моего дома.

Она помолилась богиням Юноне и Цинцинии, которой посвящался девичий кушак, и предстала предо мной, предлагая развязать его. Шерстяные вещи в принципе невозможно завязать туго, так что справился я быстро.

Дальше по древнему обычаю мне надо было пригласить друзей, чтобы сломали целку невесте, но я сразу предупредил, что варварские обычаи не для меня, как-нибудь сам справлюсь. Карфагеняне такую экстравагантность тоже не практиковали, поэтому не возражали.

Помог невесте снять тунику. Соски у нее темно-коричневые и набрякшие, но, скорее, не от желания, а от холода. Жилище мое порядком выстыло за день. К моему удивлению, лобок и промежность у нее были выбриты. Сделали это недавно, потому что кожа, которая казалась темно-синей, местами была воспалена, особенно возле губок, темных, почти черных.

Не знаю, римский это обычай или карфагенский, но мне понравился. Я отвык от совершенно голых женщин и сильно завелся, а может, сказалось продолжительное воздержание, и как-то торопливо, по-юношески, завалил жену на кровать и овладел без всяких предварительных ласк. Как ни странно, ее впечатлил мой искренний порыв.

— Я тебе нравлюсь? — спросила Элисия, когда я немного отдышался."

"— Кончено! — признался я. — Если бы не нравилась, я бы на тебе не женился.

— Даже если бы у меня было большое приданое?! — не поверила она.

— Твое приданое меня интересовало в самую последнюю очередь. Я бы взял тебя и без него, но раздают — почему бы не взять?! Для меня главное, чтобы жена вызывала симпатию и была воспитана и образована, умела себя вести, как положено людям нашего сословия и не заставляла меня краснеть из-за своего недостойного поведения, — изложил я основные требования.

— Я буду хорошей женой! — со слезами в голосе пообещала Элисия.