Шлейф сандала

– Сама сшить сможешь?

- Да чего тут шить-то… Только как-то боязно мне. Что если кто меня в таком непотребном виде узрит? – девушка приподняла мои шаровары, внимательно рассматривая их с таким видом, будто перед ней не перекроенное платье, а наряд венецианской куртизанки. – А?

- Никто тебя не увидит! – снова повторила я. – Мы в таком месте тренироваться будем, где чужих глаз не будет.

- Ладно. Если ты говоришь, значит, так и есть. К завтрашнему утру все сделаю, - пообещала она. – А сейчас мне чем заняться? Я ведь если домой пойду, соблазняться калачами начну.

- Ходить! Два часа! А потом вечером еще два часа. Поняла? – я «пошагала» пальцами по воздуху в сторону Тверской. – Пока ноги не устанут!

- Поняла! – Минодора ринулась к калитке. Возле нее она обернулась и уточнила: - Завтра приду?

- Да. Наряд новый не забудь! – я помахала ей рукой. – Не забудь, что вечером тоже два часа ходить нужно!

- Не забуду!

Перед тем как заняться парикмахерской, я зашла к Прасковье и Танечке. Мое внимание сразу привлекли новенькие костыли, стоящие в углу.

- Селиван тебе костыли сделал?! Теперь двигаться начнешь!

- Боюсь я, конечно, но все одно поднимусь, - твердо сказала Прасковья.

– Сил уж нет, обузой быть!

- Да какая ж ты обуза? Вон как быстро с Акулинкой шторы сшили! – я похлопала по аккуратной стопке.

- Что ж там сложного? Подшивай себе, да и все… - женщина посмотрела на свои руки. – Эх, я бы сейчас постирала! Пол бы вымыла!

- Ты давай, бери костыли и начинай по комнате ходить, - я поставила их у ее кровати. - Не бойся, я здесь буду и Селивана позову.

Пока слуга помогал Прасковье встать на ноги, я играла с Танечкой.

Мне нравилось легонько щекотать ее животик, целовать сладко пахнущие щечки, и в голову вдруг пришла страшная мысль. Если кто-то узнает о нашем обмане, я потеряю ее. Сердце тут же сжалось от страха. Нет! Только не это!

Единственная угроза исходила от родственников Ольги Дмитриевны. Если они найдут меня, вот тогда случится непоправимое. Нужно быть очень осторожной и очень внимательной.

От дурных мыслей меня отвлекли дела в парикмахерской. К вечеру в ней все сияло белизной! Светлая мебель, аккуратно разложенные в пеналах полотенца и пелерины, сверкающие инструменты и, конечно же, новые шторы на окнах.

- Не узнать… ей Богу не узнать… - вздыхал Тимофей Яковлевич, сидя в кресле. – Аж на слезу пробивает…"

"- Мне бы одежу новую… чтобы стоял я у дверей и важно говорил: «Пожалуйте в нашу парикмахерскую, господин. Вам кудри завить али плешь прикрыть?». – Прошка мечтательно прищурил хитрые глазки. – Красота-а-а-а…

- Одежу ему! – возмутился дядюшка. – Вот это губу раскатал!

- Нет, нет… а он ведь прав! – поддержала я Прошку.