Шлейф сандала

– Достаточно средств, чтобы жить припеваючи!

- Чтобы ты еще понимала! – фыркнула женщина, после чего взялась причитать: – Вот тебе благодарность! Растили, растили кровинушку, а она отблагодарила по-черному! Ты ведь жила как королевна! В роскоши купалась! В любви! А как повела себя?! Семью по миру пустила!

- Как это я вас по миру пустила?! – у Минодоры даже дыхание перехватило от такой наглости. – Мне только небольшая фабрика осталась, да дом!

- Борискино это! Слышишь?! – Степанида Пантелеймоновна затрясла кулаками. – Стыдно перед людьми! Стыдно! Сын все должен наследовать, а дочь отца и мать слушаться! Жить по их указке!

Дора молчала, слушая гневную тираду матери.

Наверное, зря она сюда приехала. Тем временем матушка приблизилась к ней и горячо заговорила:

- Покайся перед Борисом! Верни ему все! Попроси брата, чтобы он тебе мужа нашел достойного!

- Что это у нас тут?

Минодора обернулась на знакомый голос и увидела Бориса, стоящего в дверях. Он был одет в несвежий халат, его лицо опухло, а волосы торчали в разные стороны. Похоже, братец отлично проводил время в компании с графином.

- Перед ним, что ли каяться? – девушка приподняла бровь.

– Матушка, неужто вы сами не видите, во что ваш сын превратился?

Глаза Степаниды Пантелеймоновны наполнились слезами. Но это были не слезы раскаяния, а слезы злости.

- Я приехала сказать, что замуж выхожу, - твердо сказала Минодора. Все разговоры теряли смысл, сталкиваясь с полной непробиваемостью матери. – За Жарикова Артемия Осиповича. О том, когда состоится венчание, пришлю весточку заранее.

- Что-о-о?! – матушка медленно опустилась на софу. – Это что же это…

- Какой еще Жариков?! Не тот ли, которого батюшка… - Борис недоуменно моргнул покрасневшими глазами.

Но у него хватило ума вовремя остановиться. Видимо, до его мозга все-таки дошло, что отец ошибся. – Совсем стыд потеряла?! Я тебе сам жениха найду! И все тут! Удумала, дрянь эдакая, наперекор идти?!

- Правильно Боренька! – поддержала его Степанида Пантелеймоновна. – Ты погляди на нее! Власть она над своей жизнею почувствовала! По-нашему будет, охламонка! Поняла?! Пойдешь замуж за того, которого брат тебе в мужья назначит!

- А жених-то этот меня с пузом возьмет? – Минодора вдруг перестала злиться. Ей стало смешно.

Матушка замолчала, а когда до нее дошло, тоненько вскрикнула:

- А-а-а-а! Убила мать свою одним слово поганым! Убила-а-а-а!

- А соболек-то порченый! – Борис шагнул к девушке и замахнулся, чтобы ударить. – Зашибу позорницу! Шалава бесстыжая!

Да только сестре он был не соперник. Сказывались частые возлияния и бессонные ночи, проведенные за карточным столом.

- Охолонь, - Минодора толкнула брата в лоб кулаком, и тот упал под ноги Степаниды Пантелеймоновны. – Ладно, вижу, разговора не выйдет. Бывайте, родственники.