Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

Хотя это всего лишь догадка, – сказала Сара. И очень серьезно добавила: – Может, как раз потому, что ты столько всего узнал, крайне важно выяснить все до конца.

Цкуру вздохнул.

– А может, я откупорил некий сосуд, который открывать не следовало?

– А если и так, то ненадолго, – ответила она ему в тон. – Как повторная волна у землетрясения[34]. Но ты все равно собираешь этот пазл, кусочек за кусочком. И это самое важное. Продолжай в том же духе – заполнишь все пустующие места.

– Но это может занять кучу времени.

Сара стиснула его руку с неожиданной силой.

– Послушай.

Не нужно никуда торопиться. Потребуется время – и хорошо. А мне важнее всего просто знать, хочешь ли ты остаться со мной надолго.

– Конечно, хочу. Как можно дольше.

– Правда?

– Я не вру, – твердо ответил Цкуру.

– Ну и отлично. Время у тебя еще есть. А я могу и подождать. Тем более что и мне самой еще придется кое-что уладить.

– Что уладить? – не понял он."

"Но на это Сара не ответила, только загадочно улыбнулась – и, помолчав, сказала:

– Езжай поскорее в Финляндию к Черной. И поговори с ней по душам. Уверена, она расскажет тебе кое-что очень ценное.

Есть у меня такое предчувствие.

От станции метро Цкуру побрел домой. Лихорадочные мысли путались в голове. Казалось, само Время бежало сразу в нескольких направлениях. Он думал о Белой, думал о Хайде, думал о Саре. Прошлое и настоящее, память и чувства текли одновременно и никак не желали пересекаться.

Возможно, в человеке по имени «я» что-то искажено, перекручено и неправильно, думал он. Возможно, как и сказала Белая, под моим «внешним» лицом таится другое, какого не увидеть и в страшном сне. Нечто вроде обратной стороны Луны, которая всегда в темноте.

«Так, может, на какой-то другой ветке Времени я действительно изнасиловал Белую – жестоко, по-звериному и окончательно угробил ее бедную психику? И тогда же, из той темноты показал ей свое второе лицо?»

Тут Цкуру сообразил, что собирается перейти улицу на красный свет – услышал визг тормозов и ругань разъяренного таксиста.

Вернувшись домой, он переоделся в пижаму, забрался в постель, поставил будильник на двенадцать, выключил свет. И тут ощутил, что его член вдруг очнулся и рвется в бой.

Просто каменный лингам, а не живой человеческий орган. До сих пор Цкуру даже не представлял, что такое вообще возможно. Вот же усмешка судьбы… Он горько вздохнул в темноте. Слез с кровати, зажег свет, взял с полки бутылку «Катти Сарк», налил виски в стакан, раскрыл наугад какую-то книгу…

Во втором часу ночи за окном хлынул дождь. Поднялся штормовой ветер, и тяжелые косые капли забарабанили по стеклам снаружи, пахнуло сыростью.

Итак, якобы именно в этой квартире я надругался над Белой, подумал он вдруг.