Ромео с большой дороги

Я вскочила, на цыпочках дошла до двери и выглянула в коридор. Увиденная картина заставила остолбенеть.

Евгений, широко раскинув руки и ноги, лежал на полу, над ним, спиной ко мне, склонилась полная фигура в темном пальто. Рядом с распростертым телом гримера стояла отчего-то знакомая сумка.

Я втянула голову назад в кухню, похвалила себя за то, что сдержала вопль страха и удивления, а потом растерялась. Что делать теперь?

Не успело прийти решение, как в проеме кухонной двери возникла та самая фигура. Пару секунд мы молча смотрели друг на друга, потом одновременно воскликнули:

– Это вы? – и замолчали.

– Что вы здесь делаете? – отмерла первой нежданная гостья.

– Где Женя? – промямлила я.

– У него стало плохо с сердцем, – сладко улыбнулась тетка, – хочу лекарство дать.

Продолжая сохранять на лице самое ласковое выражение, дама начала приближаться ко мне, я пошарила рукой по кухонному столику, нащупала какую-то банку и, ощущая себя мышью, к которой протягивает лапу с острыми когтями кошка, швырнула находку в надвигающуюся беду. Честно говоря, это был жест отчаяния. До сих пор мне ни разу не удавалось попасть скомканным листом бумаги в мусорную корзину, даже если та находилась в полуметре от «баскетболистки». Но сейчас случилось неожиданное.

Банка угодила даме прямо в лоб, крышка отвалилась, изнутри высыпалось облако серо-черного, сильно пахнущего порошка. Заорав не своим голосом, тетка принялась тереть глаза кулаками. Я мухой вылетела в коридор, в одну секунду подперла дверь кухни тяжелым комодом и, слушая безудержное чихание вперемежку с воплями, несущиеся из кухни, схватилась за мобильный. Только бы Дегтярев оказался на месте…

– Алло, – долетел до слуха родной голос.

– Милый! – закричала я. – Скорей сюда! Это Феня! Похоже, она убила Женю! Поторопись! Я ей в лицо сыпанула перец, но не знаю, долго ли она чихать будет. И как только я сумела сдвинуть комод…

– Адрес! Немедленно говори адрес! – велел полковник. – Четко, ясно, быстро, я уже в пути.

Глава 33

Прошло три дня. Дегтярев приезжал в Ложкино ночью и отправлялся на работу около шести утра. В четверг я, измучившись от любопытства, попыталась перехватить полковника. Спустилась за полночь в столовую и ласково прощебетала:

– Хочешь, картошечки пожарю?

Александр Михайлович, не ожидавший моего появления, чуть не подавился трехэтажным бутербродом, потом сердито ответил:

– Спасибо, еще хочу пожить.

– Ну уж не настолько вредна вкусная картошка, – залебезила я.

– Верно, – согласился толстяк, – опасаюсь не корнеплодов в масле, а твоих кулинарных талантов. Перепутаешь чего, и я отравлюсь."

"Лишь страстное желание узнать, по какой причине няня Феня задумала лишить жизни Евгения, удержало меня от резких заявлений.