Сердцебиение

Ярослав вышел из душа и в одном полотенце на бедрах и сел за стол. Раньше я и не подозревала, насколько сумасшедшая и повернутая на этом мужчине. Он просто вышел из душа с голым торсом и мокрыми волосами, а я уже представляю, как он сметает все со стола и берет меня на нем. Самой стыдно от собственных мыслей."

"— Почему ты покраснела и отвела от меня глаза? — спрашивает Яр, с удовольствием уплетая мои блины, щедро поливая их сметаной. Боже, никогда не замечала, как сексуально он ест. Может потому, что до него я не представляла, что такое секс на самом деле?

— Я не покраснела, — оправдываюсь я, а сама хватаюсь за горящие щеки, тем самым выдавая себя с головой.

— Так о чем ты подумала? — спрашивает он, продолжая есть блины, с интересом поглядывая на меня.

— Да так, ни о чем, о блинчиках, — глупо отвечаю я, спеша скрыть свое смущение за глотком чая.

— С каких пор блины заставляют тебя краснеть и смущаться?

— О чем мы вообще говорим?! — наигранно возмущаюсь от желания прекратить этот разговор.

— Вот и я думаю, о чем это мы, — усмехается Яр, словно уже прочел все мои мысли и поймал на вранье. — Сознавайся, Златовласка, что так смутило тебя, и от чего ты покраснела, моя маленькая развратница, — соблазнительно понизив голос, проговаривает он. — Только честно.

— Нет. Ты будешь смеяться, — Боже, нет, я не собираюсь говорить ему правду.

— Пожалуйста, — еще ниже, с хрипотцой произносит он, поддаваясь ко мне. — Я хочу, знать, о чем фантазирует моя девочка, — так не честно. Это чертовски нечестно, так соблазнительно и возбуждающе вынуждать меня признаваться в моих фантазиях. Я закусываю губы, но молчу. А Яр поднимается с места, подходит ко мне.

— Ну, хватит смущаться, красавица, скажи мне по секрету, можешь рассказать на ушко, — шепотом произносит, склонившись надо мной.

— Ты вышел из душа мокрый, в одном полотенце, — тихо отвечаю я, ощущая на себе его тяжелое дыхание. — И я представила… — сглатываю, потому что Яр отодвигает мои волосы в сторону и ведет пальцами по шее.

— Что ты представила? — спрашивает он, нежно целуя в чувствительное местечко за ушком, лишая силы воли и стыда.

— Я представила, как ты сметаешь все со стола, сажаешь меня на него и… ну ты понял…

— Нет, не понял, продолжай, — шепчет мне на ухо, лаская пальцами чувствительную кожу на шее. А я вновь кусаю губы и молчу. — Я посадил тебя на это стол и… Что я сделал?

— Ты снял с меня футболку, сбросил свое полотенце и взял меня этом столе, — быстро проговариваю я, чувствуя, как тело начинает гореть, но уже не от стыда, а от его близости.

— И как я это сделал? — слегка усмехается он. — Нежно и ласково? — Ярослав проводит кончиком языка по моему уху. — Или жестко и грубо? — спрашивает, немного больно прикусывая мочку уха.