Свои, родные, наши!

Прости, что так много времени упустил – не знал, что ты здесь. Спасибо, кое-кто напомнил, что своих нельзя бросать.

Егор отлично знал, что настрого запрещал матери хоть словом обмолвиться бывшим сослуживцам о том, что он тяжело ранен и лежит в больнице. Именно для того, чтобы ни с кем не видеться, он и отказался ложиться в военный госпиталь! И сейчас Евгения Львовна, перепугавшись его гнева, клялась и божилась, что никому не говорила ни слова!

Кира помалкивала. Впрочем, Егор и так знал, кто этот… ослушник, вернее, ослушница… послушница!

На самом деле сейчас его гораздо больше волновало, что Кира сняла свое черное «шмотье».

Она теперь ходила в скромном сером платье… кому-то оно показалось бы, наверное, неприглядным и даже убогим, но Егор думал, что нарядней она никогда еще не одевалась. Даже в те, другие, прошлые времена!

Теперь он «мучил тренажеры» несколько раз в день. Так называл его тренировки доктор Вадим Антонович, который изумлялся и почти пугался упорства пациента, который еще недавно не хотел жить, а теперь рвался в эту жизнь ошалело, сломя голову! Опасаясь, что Егор сам себе может повредить, если начнет подтягиваться без присмотра, Вадим Антонович нарочно принес висячий замок и закрывал на него устройство.

Теперь никто, кроме него, не мог привести тренажер в действие. Егор ругался, однако доктор обещал в следующий раз другое, более сложное упражнение – и Егор набирался терпения.

Однажды, во время очередной тренировки, в палату вошла Евгения Львовна с обедом для сына и с умилением воскликнула:

– Вадим Антонович, мы вам так благодарны!

– Я здесь, собственно, ни при чем! – запротестовал он, уходя.

Егор покосился на тарелку и сморщился:

– Опять протертый суп!

– Надо, сыночек, надо! – Евгения Львовна развернула салфетку.

– Ладно, – вдруг согласился он. – Только я Киру подожду.

Евгения Львовна ревниво скомкала салфетку и с обидой проговорила:

– Получается, мать тебе уже не нужна!

– Мам, ну что за разговоры, – раздраженно протянул Егор.

Ни малейшего угрызения совести не слышалось в его голосе!

Евгения Львовна в слезах выскочила из палаты.

* * *Сергей Морозов приехал свататься вскоре после того, как Лилю выписали из больницы. Отказа он не опасался – чуть ли не еженедельно приезжал из Москвы в Ветровск и просиживал все время у Лили в палате. Теперь, после того как она чуть не погибла, все их размолвки казались такой чепухой! Им надо как можно скорей зажить вместе – тогда все беды останутся позади. Лиля была согласна. И все же Сергей настаивал на том, что, прежде чем подать заявление, он должен повидаться с ее родителями.