1000 Первая дочь (СИ)

Майлин отреагировала сладким вздохом и подалась вперед, требуя продолжать ласку.

— Пожалуйста… — вновь сорвалось с ее чувственных губ.

Кончиком языка она облизнула верхнюю губу и, распахнув глаза, поманила меня взглядом. Столько обещания читалась в нем. Она сгорала от желания, но сегодня я не хотел торопиться. Эта ночь должна стать одной из самых ярких, самых запоминающихся. Такой, чтобы я мог вспоминать ее всю оставшуюся жизнь, без надежды на повторение."

"Ладонями я обхватил ее лицо, словно впитывая этот проникновенный взгляд. Майлин сглотнула и приоткрыла ротик, моля о поцелуе.

А в следующую секунду она поцеловала мою ладонь, добралась до большого пальца и принялась посасывать его, как сладкий леденец. Глаза ее при этом блаженно прикрылись. Я тут же вспомнил, как она ласкала совсем не палец, и от этого воспоминания мой член стал пульсировать и подрагивать, требуя ласки.

Но этой ночью Майлин должна была не просто желать меня, а сходить с ума от страсти. Я пообещал себе это.

Встав на колени между ее широко разведённых бедер, залюбовался ее красотой. Склонил голову и провел языком вдоль влажных складок, задевая самую чувствительную точку.

Майлин выгнула спину, приподнимаясь навстречу, и запустила пальцы мне в волосы. С ее губ сорвался то ли всхлип, то ли вздох. Но я продолжал эту чувственную пытку до тех пор, пока оргазм не заставил ее вздрогнуть всем телом, а после обессиленно и счастливо расслабиться.

Но то было только начало.

Я лег с ней рядом, рассматривая ее всю. На губах Майлин блуждала довольная улыбка. Она сейчас походила на маленькую кошечку, блаженно потягивающуюся на солнышке. Такая хрупкая и такая сильная одновременно.

— Ты восхитительна, — признался я, касаясь пальцами ее щеки.

Я слыл опытным, искусным любовником, но рядом с ней казался себе неопытным мальчишкой. Тело мое изнемогало, требуя разрядки. Оставаться равнодушным, находясь рядом с Майлин, смог бы разве что каменный идол. Никогда в жизни я не хотел так ни одну женщину, не грезил ей во сне и наяву. Майлин стала моим наваждением, любовью всей жизни. Потерять ее было немыслимо.

Но я знал, что последует за этой ночью.

— Поцелуй меня, — попросила она, не открывая глаз.

И я не мог не ответить согласием. Когда наши губы и языки встретились, ничто уже не могло остановить меня на пути к пылкому наслаждению.

Я нуждался в Майлин как в воздухе. Она стала ядом, отравляющим мою кровь, и лекарством одновременно. Она спасала меня, вместе с тем окуная в пучину неизведанных, но таких пьянящих чувств. Я стал ее рабом. Сделал это добровольно.

Нежный вначале, поцелуй становился все более чувственным. Почти грубым. Губы Майлин стали пунцовыми и слегка припухли. Ее руки блуждали по моим плечам, спускаясь вдоль позвоночника и поднимаясь обратно.