Девушка с голодными глазами

Если играть не по правилам, никогда не будешь на плаву. Я вернулась домой, открыла холодильник, схватила мешок для мусора и безжалостно выкинула все, в чем содержалось больше ста пятидесяти калорий. Я подписалась на Shape и на ближайший гонорар купила степпер. Я начала принимать витамины, антидепрессанты и таблетки для подавления аппетита. Я впервые в жизни купила туфли на каблуках и взяла уроки дефиле в ближайшем к дому модельном агентстве. Дальше – больше. Я потратила все сбережения на роскошное платье и новый цвет волос. Сделала отбеливание зубов, а в правый клык вставила крошечный бриллиантик. Научилась рисовать стрелки на верхних веках и не ржать, как пьяный конь, когда кто-то рассказывает анекдот. Я по-прежнему работала светским обозревателем, бывала на тусовках. Только теперь я не просто слонялась из угла в угол или набивала живот фуршетными закусками. Я присматривалась к светским телкам, фотографировала их, прислушивалась, как они говорят, что говорят. В моем лэптопе есть даже специальный файл – подробное досье на каждую мало-мальски известную светскую девицу. Они и сами не знают, что стали моими учителями. Я возвращалась домой и репетировала у зеркала, пытаясь сымитировать поворот головы Цейтлиной и улыбку Фриске.

– Ну ты даешь, – восхищенно присвистнула я, – я бы так не смогла!

– А вот я постепенно втянулась. Самым сложным была диета. Ты же знаешь, я всегда носила сорок восьмой размер. А ему нравились миниатюрные нимфы. Я дурела от голода, не могла уснуть, рыдала. Горстями жрала отруби. Меня тошнило от обезжиренного творога. По ночам снился торт «Наполеон». Но со временем удалось решить и эту проблему.

– И как же ты ее решила? – я заинтересованно подалась вперед.

– Я сделала операцию, – выдержав эффектную паузу, объявила Милка.

– Какую еще операцию?

– Усечение желудка, – сказала она таким будничном тоном, как будто бы речь шла о невинном выдавливании прыща.

– Что-о?

– Неужели никогда не слышала? Между прочим, очень популярный метод. Тебе хирургическим методом уменьшают желудок. И ты физически не можешь много есть. Сто граммов творога, и ты уже чувствуешь себя как после обильного ужина в баварском ресторане.

– Но это же… больно, – я была потрясена.

– Еще как! – гордо повела плечом Милка. – Но и у боли есть свои плюсы. Первый месяц я почти вообще ничего не ела и сбросила десять килограммов. Потом можно каши и протертые овощные пюре. Диета хуже, чем у язвенника. А потом постепенно возвращаешься к привычному рациону. Только ешь в двадцать раз меньше, и чувства голода никакого… Вер, да не смотри ты так на меня, половина Москвы с усеченными желудками ходит, а ты как будто с Луны свалилась.

– Просто… Все это как-то неожиданно, – выдавила я.