Гладиаторы

Когда попавшие в окружение бойцы поняли, что вырваться им не удастся, они связались со своим командованием и сделали то, что не укладывалось в сознании леоба, даже третьего командующего. Проводник животного что-то прокричал в своё средство связи, и на поле боя обрушились снаряды их же артиллерии. Пытаясь понять, как такое может быть, ксеноброн Альказ приподнялся из-за своего укрытия, глядя, как гибнут бойцы его отборного отряда, и очередной взрыв разметал его влажными ошмётками по кустам.

Когда последний, случайно выживший боец предстал перед первым командующим с ужасной вестью, тот вскинул свои зрительные рецепторы и, помолчав, приказал ему отправляться в казармы.

Дождавшись, когда боец покинет зал совета, первый командующий поднял голографический экран и, выведя на него данные по захвату, удручённо вздохнул. Времени до прихода основного каравана оставалось всё меньше, а эта проклятая планета до сих пор не покорена. Потери среди личного состава были огромными, конца этому кошмару не было видно. Аборигены продолжали сопротивляться даже тогда, когда в этом не было никакого смысла. А теперь, когда ксеноброн Альказ, командующий военными силами леобов, погиб, всё вообще превращалось в нечто непонятное.

Осуществляя общую координацию захвата, он и понятия не имел, что конкретно происходит в войсках и каковы общие потери. Но теперь, увидев это лично, первый командующий впал в состояние, близкое к тихому помешательству. За всё время боевых действий было уничтожено почти две трети личного состава бойцов. Если так пойдёт и дальше, то прибывшим леобам некуда будет высаживаться. Ведь в приближающейся эскадре практически нет бое-особей. Только несколько отрядов личной гвардии Верховных Управляющих.

Осознав, что выполнение отданного ему приказа находится под явственной угрозой срыва, первый командующий приказал собрать в зале совета всех аналитиков.

* * *Первое, что он услышал, был долгий тихий звон. Потом появился свет. Словно где-то далеко зажглась маленькая звёздочка. Не было ни верха, ни низа, был только этот печальный звон и далёкий, на самой границе видимости, свет. Он не понимал, где находится и что с ним происходит, только чувствовал, что здесь что-то не так. Вдруг откуда-то издалека, послышался тихий, отрывистый, словно лай, зов.

Лай… Когда-то он хорошо знал, что это такое… Но кто мог звать его этим нечеловеческим способом?! Он заставил себя задуматься, пытаясь сконцентрироваться на звуках, но звон усилился, и всё снова куда-то пропало.

Первое, что он увидел, с огромным трудом приоткрыв глаза, был чёрный кожаный нос с широкими ноздрями и шершавый длинный язык, то и дело проходившийся по его лицу. Тихо застонав, Матвей попытался сказать Рою, чтобы он оставил его в покое, но язык не повиновался.