Горец

Медина меня пропускает в комнату, там возле кровати сидят две женщины в форме фельдшера. Бабушка Тамара, увидев меня, слабо улыбается.

— Ну, бабуль, чего это мы тут чудить начали? — присаживаюсь на стул возле кровати. — Мы отдохнули просто замечательно. Хадя и Давид отлично провели время. Я, правда, не сумела переубедить упрямца, что мы должны быть все вместе, он упорно говорит, что ему нужно подготовиться. Интересно, когда я скажу ему, что жду ребенка, он попросит меня подождать, чтобы свыкнуться с мыслью? По-моему, этого типа нужно ставить перед фактом, иначе можно ждать скончание века, — бабушка сдавленно смеется, одобрительно зажмурив глаза.

— Я думаю, как раз пришло время вам ее забрать, — тихо говорит бабулик, вздохнув. Я хмурюсь, ее настрой меня совсем не устраивает.

— Так, берем себя в руки и поправляемся. Вы должны еще дождаться правнука или правнучки.

— Я постараюсь, Алена. Иди к Давиду, ему сейчас тяжело, — это я знаю и без ее слов. Пожимаю ее вялую руку, чмокаю в щеку и сглатываю. Закрыв дверь, прижимаюсь к ней спиной. Плакать нельзя, часто моргаю, делаю дыхательную гимнастику, не представляя, как мне сейчас быть сильной для мужа. Иду в детскую к Хаде, рядом с малышкой что-нибудь придумаю, пять минут у меня есть личного времени.

— Как у вас дела? — присаживаюсь на пол рядом с малышкой, сразу беря несколько деталей от «Лего».

— С ней всегда так спокойно, — Мира тоже помогает собирать зверинец, кажется она, как и я, прячется от жестокой реальности. — Я позвонила Милане.

— Зачем? — неприятно слышать имя бывшей, замечаю, как Хадя осторожно берет нужную деталь и прислушивается к нашему разговору.

— За Хадей обычно днем присматривает бабушка, пока все на работе или по делам, после обеда уже подключались другие родственники. А сейчас, когда ее заберут в больницу, Хадю не с кем оставлять.

— Мы собираемся ее забрать, — и ничего страшного, что Давид еще не подумал, иногда обстоятельства складываются иначе, чем мы планируем.

— Да? — удивленно вскидывает брови, — Давид об этом в курсе? Хотя, с другой стороны, давно пора отдать Милане дочь, а вам своего ребенка родить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А тебя в детстве не учили не лезть не в свое дело? — я зла, очень зла на Миру и меня не смущает, что она сестра мужа. Меня дико раздражает, что сует нос туда, куда не просят.

— При всей твоей гибкости, ты никогда не станешь своей среди чужих! — сверкает черными глазами, понимаю, что в лице Миры Милана обрела и подружку, и жучку. — Если бы не ты, Давид рано или поздно сошелся со своей женой ради ребенка.