Люблю тебя врагам назло

Но по лицу девушки тут же понял, что шутка не удалась. Алена была в бешенстве.

— Знаешь, Ярик, я терпела все твои заскоки. Простила тебя твое отвратительное поведение летом. Я старалась быть хорошей, но ты доигрался. Ты совсем охренел! — она ткнула пальцем мне в грудь. — Пошел ты на фиг! Ты и твоя математика!

Конечно, вместо слова ""фиг"" было другое слово их трех букв. Думаю, вы догадались, какое.

— Не смей мне звонить, не смей мне писать, даже смотреть в мою сторону не смей! У тебя был шанс, но ты его упустил! И когда поймешь, чего ты лишился, не приползай ко мне с извинениями! Все равно не прощу!

Алена смерила меня уничижительным взглядом и, высоко вскинув голову, пошла прочь.

— Легко ты отделался, — похлопал меня по плечу Севка, который на время наших с Аленой разборок, отходил на пару метров и тыкал в телефон. — Мне бы Людка всю плешь проела!

— Ладно, я продолжу, а ты давай никого не пускай, — сказал я и вернулся к компьютерный класс.

На отборочное тестирование отводилось полтора часа времени. Я уложился за час. Задания показались мне довольно простыми. Были, конечно, и те, над которыми пришлось поломать голову, но немного.

Закончив, я позвонил Павлику и сообщил, что отборочный тур для меня позади. Одноклассник долго охал в трубку, сокрушаясь из-за того, что я не использовал оставшиеся пять дней для подготовки.

— Перед смертью не надышишься, — улыбнулся я.

Ну что бы изменилось, если бы я еще какое-то время карпел над учебниками? Ничего. Никогда не видел смысла растягивать то, что можно сделать быстро.

Алиса

Из-за похода в клуб, мой режим был сбит, и в воскресенье я долго не могла уснуть. Ворочилась из стороны в сторону, пытаясь прогнать уныние и навязчивые мысли об увиденном в ""Сандале"". В итоге в понедельник я не выспалась и весь день ходила, как сонная муха.

Последним уроком у нас была литература, и я всеми силами старалась сосредоточиться на занятии. Но спать хотелось настолько сильно, что единственное, на что мне хватало сил, это не клевать носом."

"— У нас осталось только два человека, которые не рассказали выученные за лето стихотворения, — вывел меня из дремотного состояния голос Ксении Степановны. — Калашников и Субботина. Ну что, молодые люди, кто из вас первый?

Лиля Субботина вышла к доске и на одном дыхании прочитала стихотворение Лермонтова. Без пауз, без эмоций, без жизни — скверно, одним словом.

Когда настала очередь Калашникова, он поднялся и вразвалочку направился к доске. Развернувшись к классу, он впился в меня взглядом и начал:

Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

(Что? Он выбрал Есенина? Как здорово!)

Был я весь — как запущенный сад,

Был на женщин и зелие падкий.