Люблю тебя врагам назло

Разонравилось пить и плясать

И терять свою жизнь без оглядки.

(Нет, серьезно, почему он на меня так смотрит?)

Мне бы только смотреть на тебя,

Видеть глаз злато-карий омут,

И чтоб, прошлое не любя,

Ты уйти не смогла к другому.

(Ох, какие красивые слова… А голос у Калашникова будто создан для того, чтобы читать стихи Есенина!)

Поступь нежная, легкий стан,

Если б знала ты сердцем упорным,

Как умеет любить хулиган,

Как умеет он быть покорным.

(Ааа! У меня бегут мурашки по коже. Боже! Он настолько хорошо декламирует, что я вся дрожу! Почему мне кажется, что эти строки обращены ко мне?)

Я б навеки забыл кабаки

И стихи бы писать забросил.

Только б тонко касаться руки

И волос твоих цветом в осень.

(Ярослав не отрывает от меня взгляда. Стихи Есенина и глаза Калашникова — это настоящее чудо, от которого обнажается мое сердце.)

Я б навеки пошел за тобой

Хоть в свои, хоть в чужие дали…

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

Тишина. Весь класс в шоке. Калашников, что ты делаешь с нами? Сначала алгебра, теперь литература. Неужели правду говорят, что талантливый человек талантлив во всем?

— Ярослав, ты… Ты молодец! Почему ты выбрал именно это стихотворение? Оно твое любимое? — Ксения Степановна внимательно смотрела Калашникова, будто видела его в первый раз.

— Думаю, теперь станет любимым, — улыбнулся парень. — Один человек сказал мне, что Есенин — его любимый поэт. Я начал читать стихи этого автора, и наткнулся на это. Мне откликнулось.

Когда он шел обратно к своему месту, наши взгляды встретились, и Калашников едва заметно подмигнул мне. Я опустила глаза и почувствовала, что краснею.

Надо же! Ярослав запомнил мои слова про Есенина…

В конце урока ко мне подошла Леся Самойлова и что-то долго втирала про анализ ""Темных аллей"". Одноклассница так же, как и я, собиралась сдавать ЕГЭ по литературе.

Из-за нее я задержалась и вышла из кабинета одной из последних. Изнутри меня жгло желание поговорить с Калашниковым, но он всегда так быстро уходил из школы, что я, наверное, опоздала.

Ускорившись, я сбежала на первый этаж, схватила пальто в раздевалке и на ходу просунув руки в рукава, выбежала на школьное крыльцо.

На улице все было залито золотом. Багряные, рыжие и желтые листья ковром покрывали землю, делая ее нарядной и приветливой. Пора золотой осени — короткое, но невероятно красивое время.

Я скользнула взглядом по школьному двору и увидела высокую фигуру Калашникова. Ярослав был в метрах пятидесяти от меня, и я прибавила шагу, чтобы нагнать его.

— Есенин, значит? — с улыбкой сказала я, приближаясь.

— Ага, тебе понравилось? — обернулся Ярослав, чуть притормаживая, чтобы поравняться со мной.

— Не то слово, ты определенно прочувствовал настроение стихотворения, — отозвалась я.