Мужские игры

* * *Руководство Московского уголовного розыска, разумеется, знало о скандальной статье «Трупы на свалке», и потому было сделано все возможное, чтобы найти ходы в Федеральное бюро судебных экспертиз и добиться проведения исследования пленок как можно быстрее, вне очереди.

На следующий день после того, как пленки были представлены экспертам, из Бюро позвонили Короткову и попросили приехать вместе с журналистом. Их усадили перед экраном видеоплеера и включили воспроизведение.

– Это та самая пленка, которую вы получили и на основании которой писали статью? – спросил эксперт Баглюка.

– Да, та самая, – подтвердил Валентин.

– Не торопитесь, досмотрите до конца.

Но и после просмотра Баглюк уверенно говорил о том, что пленка та самая, он ее слушал много раз и помнит практически наизусть.

– Вот то-то, что вы ее слушали, – загадочно усмехнулся эксперт. – Именно слушали, а не смотрели. Давайте все сначала, я вам кое-что покажу.

Начали смотреть снова. На экране покойный Никита Мамонтов называл свое имя и рассказывал о том, как совершил убийство на Павелецком вокзале.

– А теперь смотрите внимательно, – сказал эксперт.

 – Смотрите и слушайте одновременно.

Коротков увидел сразу. И поразился про себя, почему не обратил на это внимания, когда просматривал запись в первый раз в редакции, а во второй – только что, здесь, в лаборатории. Сработал, вероятно, психологический закон: если речь идет о сути сказанного, то нужно вслушиваться в слова, а не смотреть на того, кто говорит. Если бы Мамонтов во время записи что-нибудь показывал, например, как он наносил удары ножом человеку на переполненном перроне, тогда, конечно, все внимание было бы приковано к изображению на экране.

А так…

– Как же вы могли не заметить? – с упреком говорил эксперт. – Начиная со слов «На Петровке меня допрашивал Коротков Юрий Викторович» артикуляция говорящего не соответствует слышимому тексту.

– Как это? – встрепенулся Баглюк. – Почему не соответствует?

– Это вопрос не ко мне, – пожал плечами эксперт. – Мое дело – констатировать, что на вторую часть видеозаписи наложен новый текст.

– Не может быть, – выдохнул журналист. – Как же это? Вы уверены?

– Если б я не был уверен, я не приглашал бы вас приехать.

Спектрограмма голоса на первой и второй частях пленки совершенно разная. Текст произносили два человека, хотя, надо признать, имитация очень хорошая, на слух голоса практически неразличимы.

– Это только на видео, или на диктофонной записи тоже? – глупо спросил Баглюк.

«За соломинку цепляется, – злорадно подумал Коротков. – Чего спрашивать-то, когда тексты на обеих пленках идентичны?»

– На аудиокассете картина та же.

– Понятно, – удрученно произнес журналист.