Мужские игры

– Что за сарказм? – удивился генерал. – Вы что-то имеете против Америки?

– Ничего. Ровным счетом ничего. Но и «за» тоже ничего нет. Поэтому я просто не понимаю, что там хорошего и почему все так туда стремятся. Меня, например, туда калачом не заманишь. Тоска зеленая. И все чужие вокруг.

– Анастасия, я вас не узнаю сегодня. Вы сами на себя не похожи. Что с вами? Я, в общем-то, догадываюсь, что вы пришли ко мне не потому, что голодны, а дома у вас нет еды. Вас что-то гнетет, вы хотите что-то обсудить со мной, так что же вас удерживает? Говорите. Вы ведь для этого пришли, а не для того, чтобы съесть в моем скучном обществе отварную картошку с квашеной капустой, правда?

– Правда.

Я действительно хочу поговорить с вами, но у меня язык не поворачивается.

– А вы не бойтесь. Тем более и картошка уже сварилась, сейчас начнем есть, и дело легче пойдет.

Он ловко слил воду в раковину, подсушил картофель и выложил его на большое плоское блюдо.

– Накладывайте себе сами, капустку берите, это мы с Максимом заквашивали, она в этот раз замечательно получилась. Может, вы выпить хотите?

– Нет, спасибо.

Настя положила себе на тарелку две дымящиеся картофелины и начала машинально разминать их вилкой, уставившись на едва заметное пятнышко на зеленовато-голубой клеенке, которой был покрыт кухонный стол.

Есть ей не хотелось, но приличия требовали, чтобы она хотя бы сделала вид, что ужинает вместе с хозяином.

– Иван Алексеевич, помнится мне, вы как-то говорили, что если я надумаю сменить место работы, то могу рассчитывать на вашу службу, – наконец начала она, собравшись с духом.

– Говорил. Могу и сейчас повторить. А что, у нас с вами есть повод вернуться к этому разговору?

– Есть.

Возьмите меня к себе. Пожалуйста, – добавила она вдруг жалобно и тихо заплакала.

Заточный молча встал и вышел из кухни. Настя поняла, что он не терпит женских слез, и постаралась успокоиться, кляня себя в душе за слабость и несдержанность. Но попытки перестать плакать привели лишь к тому, что слезы потекли еще сильнее, а горло свело судорогой. Она подошла к раковине, включила холодную воду и выпила залпом целый стакан, потом плеснула из пригоршни себе в лицо. Постепенно горло разжалось, слезы перестали катиться по лицу. Она вытерлась кухонным полотенцем, снова села за стол и закурила.

И почти сразу же появился Заточный. Вероятно, уловив запах дыма, он понял, что гостья уже не рыдает.

– Вы успокоились? – сухо спросил он. – Мы можем продолжать разговор?

– Извините, Иван Алексеевич, я постараюсь держать себя в руках.

– Буду очень признателен. Так что у вас произошло? Гордеев ушел, пришел новый начальник, и вы с ним успели поссориться?"

"– Мы не ссорились… Хотя можно и так сказать. Во всяком случае, увольнением он мне уже пригрозил.