Мужские игры

Я не гожусь на роль наперсницы и не стану выпытывать у вас причину ваших страданий, чтобы потом вместе с вами ее долго и нудно жевать, поливая соплями и слезами. Или вы честно рассказываете мне, что довело вас до состояния, близкого к нервному срыву, или вы уходите, а я остаюсь с убеждением, что вы мне не доверяете, стало быть, на нашей дружбе можно ставить крест. Выбирайте.

Ей показалось, что она участвует в какой-то чудовищной пьесе, сюжет которой не имеет ничего общего с ее, Насти Каменской, настоящей жизнью. Почему она сидит в этой чужой квартире, в квартире совершенно чужого ей человека, крупного руководителя из министерства? Зачем она пришла сюда? Чего хотела, чего ждала? На что надеялась? На то, что генерал Заточный начнет вытирать ей слезы, утешать и успокаивать? Он только что ясно дал ей понять, что этого не будет.

Но ведь она на это и не рассчитывала. Она очень надеялась на то, что разговор с отчимом позволит ей обрести трезвый взгляд на ситуацию, и так и получилось, по крайней мере полтора часа, проведенных в пути от дома родителей до своей квартиры, она была почти спокойной, и принятое решение уйти из отдела уже не казалось ей ужасным, трусливым и постыдным. Но потом случилось то, что случилось, и все сказанное Леонидом Петровичем мгновенно потеряло всю ценность, вескость и убедительность. Грош цена советам и суждениям, если они исходят от человека, замешанного… У нее не хватило душевных сил даже мысленно закончить фразу. И без того все понятно. Она шла к Заточному, чтобы снова посоветоваться: уходить или не уходить. А он встретил ее в штыки, словно ушат ледяной воды на нее вылил. Почему? Что она такого сделала?

Внезапно ее охватила яростная решимость.

Ну и пусть, пусть она сейчас поссорится с генералом. Да, она дорожила этой дружбой, более того, был момент, месяца за два до свадьбы с Лешкой, когда она почти влюбилась в Ивана Алексеевича, да, этот человек ей небезразличен, он много раз помогал ей, но сейчас ей так больно и плохо, что все остальное по сравнению с этой болью кажется мелким и несерьезным. И даже разрушить дружбу с Заточным ей сейчас не страшно. Что он ей сказал? Что у нее есть только два пути, и предложил ей выбирать? Ладно, пусть так."

"– А если я предложу вам самому выбрать? – сказала она, вскидывая голову.

 – Не хочу навязывать вам свое решение. Вы сами что предпочитаете, чтобы я рассказывала или чтобы ушла? Выбор за вами, товарищ генерал.

Заточный рассмеялся, и его желтые тигриные глаза вмиг осветили все вокруг, растопив лед и согрев Настю своим теплом, как два маленьких солнышка.

– Ну наконец-то! Наконец-то я вижу ту Анастасию, которую я знаю и люблю. А я уж было решил, что больше никогда вас не увижу, что вы переродились и стали скучной, плаксивой неуверенной в себе девицей.