Мужские игры

Стоянов, что очевидно, как-то связан с той государственной программой и с учебным центром, потому и вынужден был принимать меры по нейтрализации неприятностей, которые могли возникнуть в связи с выпускником Нурбагандовым.

Стоянов – бывший работник милиции, прослуживший на оперативной работе много лет, и тот факт, что людей в учебный центр искали среди ускользнувших от ответственности уголовников или боящихся огласки «источников» и вербовали их на компрматериалах, недвусмысленно говорит о причастности к этому Стоянова. Типичный образ действий среднего оперативника семидесятых – начала восьмидесятых годов. Подавляющее большинство работало именно так, подчиняя себе людей при помощи страха."

"Теперь вопрос: почему Стоянов действовал сам, вступая в контакт с заказником Парыгиным и давая ему тем самым в руки оружие шантажа? У него что, подручных нет? Видимо, нет. Стало быть, в этой государственной программе он стоит не на руководящей позиции. Но он и не «шестерка» безмозглая, иначе никто бы ему выход на профессионала-киллера не дал. Стало быть, низший руководитель, но с прямыми контактами, идущими на самый верх. Проще говоря – начальник учебного центра. На пенсию он ушел не с рядовой должности, стало быть, работать рядовым пахарем на чужом поле вряд ли согласился бы, он ведь еще достаточно молод и должен быть хотя бы минимально честолюбивым.

– До этого места мне понятно, – сказал напряженно слушавший Настю Коротков.

– А что тебе непонятно?

– Откуда Стоянов дешевого киллера откопал, да еще так быстро. Так скоро только котята родятся, да и те, как говорят, слепые. Всегда под рукой оказывается всякое барахло, а хорошую вещь – наищешься.

– Правильно, Юрик, абсолютно правильно, – кивнула она. – Дешевый киллер действительно оказался у Стоянова под рукой. Давай будем мыслить привычными категориями. Кто всегда под рукой у начальника милиции?

– Милиционеры.

– А у директора театра?

– Актеры.

– А у начальника учебного центра?

– Студенты… то есть эти, как их… курсанты, – машинально ответил Коротков и тут же запнулся, уставившись на Настю изумленными глазами. – Ты что? Ты хочешь сказать, что Нурбагандова замочил один из этих?

– А почему нет? Криминальный элемент, выскользнувший когда-то из наших рук или добросовестно стучавший на своих же. Чем он тебе не подходит для такого дела?

– Подожди, – Юра наморщил нос, как первоклассник, впервые старательно выписывающий буквы в тетрадке, – а как же остальные? Маньяк-то как же?

– А никак. Не было никакого маньяка, мы с тобой это уже давным-давно поняли, только объяснение придумать не могли. Не было маньяка, и не было серии убийств в том понимании, к какому мы привыкли. Было семь разных убийств, совершенных разными людьми, но по единому образцу.